Танк для президента
19 августа 1991 года Москва проснулась под "Лебединое озеро". По всем каналам крутили балет. И это было не спроста. Потом дикторы объявили, что действующий президент СССР Горбачев болен. Вся власть перешла к ГКЧП.
А в столице — танки. Люди выбегали на улицы и не понимали, что происходит. Телевидение молчало, радио врало, газеты не печатались.
Ельцин, Хасбулатов, Силаев лихорадочно писали обращение к народу. Связи с внешним миром почти не было.
К Белому дому ехали колонной, с президентским флажком на машине. Танки уже стояли на площади. Кантемировская и Таманская дивизии. Военная техника заполнила центр. Но солдаты выглядели растерянными, а офицеры не знали, что делать.
Ельцин вышел из здания и направился прямо к танкам. Охрана засуетилась. Коржаков и Золотов побежали следом. Борис Николаевич был без бронежилета и оружия.
Но он полез на броню. Снизу подталкивали Коржаков с Золотовым, сверху кто-то тянул за руки.
Танк был под номером 110. Таманская дивизия, подразделение майора Евдокимова.
Ельцин встал на башню, развернул мятый листок и начал читать. Голос перекрывал гул моторов и шум толпы: "Граждане России! В ночь на 19 августа отстранен от власти законно избранный президент страны. Мы имеем дело с антиконституционным переворотом. Телевидения мне не дают, радио не дают — поэтому я зачитываю обращение!"
Он объявил решения ГКЧП незаконными, призвал военных не участвовать в перевороте, потребовал вернуть Горбачева. Тысячи людей, собравшихся у Белого дома, взорвались аплодисментами. Кричали "Ельцин! Ельцин!", плакали, обнимались. Кто-то полез на танк следом — депутат Виктор Миронов, Вячеслав Брагин, журналисты. Коржаков с Золотовым встали по бокам, прикрывая спиной президента от возможных выстрелов.
Механик-водитель танка, как вспоминал потом Виктор Золотов, попытался нырнуть в люк. Золотов наступил ему на бушлат и сказал коротко: "Сиди здесь". Парень сидел и не шевелился.
Речь длилась несколько минут. Но эти минуты стали поворотными. Человек на танке, без оружия, без серьезной охраны...
Позже один из руководителей КГБ Николай Леонов скажет точную фразу: "Власть валялась на мостовой, и первым, кто ее подобрал, оказался Ельцин".
Иногда у политиков бывает свой звездный час. Для кого-то это трибуна съезда, для кого-то подпись под договором. А для Ельцина — танк под номером 110 принадлежности Таманской дивизии прохладным утром августа, когда страна висела на волоске.
В этой истории есть странная симметрия и параллель. За 74 года до "ельцинского" танка был броневик. Тоже площадь, тоже толпа, тоже человек, который поднимается на броню, потому что других трибун у него нет.
3 апреля 1917 года на Финляндском вокзале Петрограда Ленин вернулся из эмиграции. Его встречали рабочие, солдаты, матросы. И среди встречающих стояли броневые машины. Ленин поднялся на одну из них и произнес пылкую речь. Фраза из нее: "Да здравствует социалистическая революция!" вошла в историю.
Про броневик Ленина мы знаем все — марку, тип, год выпуска, даже номер.
А про танк Ельцина? Танк номер 110, Таманская дивизия...
Что это была за машина?
Известно, что в тот день в Москву входили танки двух типов — Т-72 и Т-80. На вооружении Таманской дивизии тогда состояли Т-80УД — дизельная версия "восьмидесятки", выпускавшаяся в Харькове. Эти машины считались элитными, стояли на вооружении "придворных" дивизий и в начале 90-х были одними из лучших в мире. Быть может, именно на таком и стоял Ельцин.
Странное дело. Человек на танке — образ, который обошел весь мир. А танк остался почти неизвестным.
Ленин и Ельцин. Две эпохи, две бронемашины. Одна известна "до заклепки", другая — лишь предположительно. Броневик стал экспонатом в музее. Танк же уехал в воинскую часть и растворился среди сотен таких же.
Но оба в нужный час оказались той самой точкой опоры, с которой можно перевернуть историю.
Познавательный контент в канале ТехноДрама