Свет (часть 3)⁠⁠

часть 2

Мы перебирали с Соней варианты поиска членов группы. Она, как и я, лично никого не знала, встречала только в у-снах. Да и сама появилась в коллективе самой последней, отчего даже не представляла, кто в каких локациях нарисовался.

— Как думаешь, место первой встречи как-то связано с реальным миром и может реально помочь в поисках? — Я с надеждой смотрел на Соню.

Она, не отвлекаясь от жарки блинов, кинула через плечо:

— Это легко проверить.

— Да-а-а?

Мельком глянув на моё ошарашенное лицо, она начала хохотать в голос:

— Ну ты и тупица!

Я всё равно не понимал, как это она может связать членов группы "немо" с местами их обитания в реале. Хоть кол на моей голове чеши...

— Так подумай, пораскинь мозгами... — продолжала глумиться Баби, явно получая удовольствие от моей растерянности.

— Как могу их раскидывать, когда ни малейшего представления не имею, каким образом связать, например, Парфенон, где присоединился Ата, с совершенно неизвестными местами его обитания в реале. Я же не могу залезть к нему в голову.

— Ну так возьми не Ата...

— А кого я ещё могу? Одо? Я только Ини хорошо знаю... Так мы всегда вместе и ходили.

Соня вздохнула:

— И что могло меня в тебе заинтересовать? А себя ты не считаешь? Ну, или... Меня?

— А-а-а, — она словно глаза мне раскрыла, отдернув плотные шторы и впустив живительный солнечный луч. — Ну я и дурак...

— Я тебя успокою — ты не дурак. Ты просто глупенький...

Пришлось надуться для вида. То есть в её красивых глазах, я никакой не брутальный мачо, а простой слизняк. Но что тогда её привлекало во мне? Тут в глазах у меня потемнело... Кухню, где завтракали, резко повело влево. Ах ты чёрт! И как это я сразу не догадался... Ини! Вот причина нашей связи. Она лишь хочет его отыскать... С моей помощью. Сердце неприятно заныло. Всё сходилось — и неожиданное появление в моём сне в парке, и как затем мы быстро сошлись...

— Видимо я ошиблась...

Я отвлёкся от неприятного озарения и обратил свой нахмуренный взгляд с дола.

— Ты не глупенький, ты глупец в квадрате!

— Поясни...

— С какого такого перепугу, ты решил, что с тобой я сошлась только ради Ивана?

— Ну как же, как же. Разве можно мужчину своей мечты называть глупеньким? Ладно бы ещё дураком. Дурак тоже может быть мачо...

Соня сняла сковороду с плиты и подсела к столу, поставив перед моим носом тарелку с горкой блинов.

— Давай, ешь мачо-дурак. Ини мне нисколько не интересен. Я помочь решила, чтобы с тобой поближе познакомиться.

Глядя в её светлые глаза, в которых не было и капли обмана, от сердца у меня сражу же отлегло. Как можно не верить этим чудесным глазам? И я накинулся на блины, макая их в блюдце со сгущёнкой. Соня же пила кофе, отрицательно качая головой на каждую попытку подсунуть блин.

— Так, что мы тогда имеем, — непрерывно жуя, я продолжил прерванный сценой ревности мозговой штурм, — Ты уже нашла связи твоего реала с местом нашей встречи?

— А ты свои нашёл? Ведь не только ты находил членов группы, но и члены группы находили тебя для своей группы...

— Чего? — Я даже жевать перестал от такого неожиданного поворота мысли.

Соня покачала головой.

— Группа же не твоя и не моя, она общая, и каждые её член находил остальных для неё — это смотря с точки зрения какого наблюдателя смотреть.

— А-а-а, понял. Согласен. Ты, как всегда, права.

Я отодвинул опустошённую тарелку. И попытался найти параллели у-снов со своим реалом... И... М-м-м...

— Что-то у меня плохо выходит. — Я развёл руками.

— Ничего. У тебя же есть я.

Я с умилением посмотрел на девушку. И что она, интересно, всё-таки нашла во мне? Такая красивая, умная, весёлая. И я, увалень-увальнем. Да ещё и глупенький... В квадрате. Ладно, хоть не в кубе.

...

— Мерлин, нужна твоя помощь, — Баби сразу берёт быка за рога.

Чувствовалось, что они уже хорошо знакомы.

— У нас друг в "свет" сгинул.

Мерлин, мужик лет за сорок, присаживается рядом на тёплый камень, воткнув свой посох на границе с плещущим пламенем.

— Не сгорит? — вступаю и я в разговор.

— Ха! Пусть только попробуют...

Кто попробуют... Что попробуют эти таинственные "кто"... Я не сильно и понял. Но переспрашивать не решаюсь, предоставив право плести кружева беседы своей умной спутнице.

Пока Баби коротко пересказывает наши злоключения среди пятиэтажек, Мерлин молчит, лишь изредка кивает головой. Ничего не переспрашивает, и даже не задаёт наводящих вопросов. Словно для него удар "света" давно привычное дело.

— Ты нам поможешь? — девушка заканчивает вопросом свой рассказ.

— Нет...

Я было вскидываюсь, но Баби рукой перехватывает меня и усаживает обратно.

— Со мною вы в эту зону не войдёте. Вам нужно заново собрать всю группу, и только тогда появится возможность вновь туда зайти.

— А почему мы сейчас с Аза не сможем?

— Ты хоть немного представляешь, где вы шныряете по ночам?

— Приблизительно... — уклончиво отвечает Баби.

— В своих общих снах, — уверенно ляпаю я.

— Ну-ну. С такими познаниями, я ещё удивляюсь, что вы влипли только в "свет".

Тут уж я не выдерживаю:

— Так ты же сам Ини учил, почему не предупредил?

— А кто ему мешал весь курс обучения пройти, а не сквозануть в путешествия, как только освоил банальный вход-выход? Так ещё с собой и друга прихватимши, — парирует хитромудрый собеседник в шляпе.

Пламя же тем временем странным образом останавливается перед посохом и кажется даже успокаивается. Во всяком случае, до того интенсивно купавшиеся в огне лики боле на поверхность не всплывают.

— Мерлин, помоги. Позарез надо, — Баби продолжает наседать на специалиста по у-снам, отказывающего в помощи ближнему.

— А чего тут помогать? Собирайте группу, входите в зону, кто-то заходит в «свет» и устремляется вослед пропавшему, а когда находит, остальные разбивают прожектор. И надобно лишь синхронизировать действия. Вуаля — все довольны, все смеются. Только в пятиэтажки не входить. Некого потом будет ко мне за помощью отправлять.

— Так мы сможем Ини вытащить? - я ещё раз уточняю на всякий случай.

— Нет никаких препятствий.

— А мужик в бинтах и в ящике?

— Главное не спрашивайте его, где деньги...

— Деньги? — Я даже привстаю от удивления. Почему деньги?

— Деньги, мани, тугрики, пфенинги, биткоины... Ну и прочая, прочая меркантильность. Океану это не понравится.

Я было открываю рот, чтобы задать очередной вопрос, как... Задавать-то уже некому. Ни посоха, ни Мерлина, ни его шляпы рядом. Пустота... И только Баби аккуратно трогает носочком кроссовки угасшее море. Там, где буквально минут пять назад кипело озеро огненной лавы, осталось только чёрное безжизненное матовое стекло...

...

— И так, как будем действовать? — После встречи с Мерлином стоило определиться с планом дальнейших действий. — Куда метнёмся первым делом?

— Думаю, начать стоит с Парфенона, — задумчиво ответила Соня. — Это самый простой вариант.

Но я так не думал. Мне этот Парфенон совсем не нравился, особенно статуи, которые, судя по всему, и не статуи там сроду, а чёрт знает что под видом статуй.

— Ты чего? — видимо заметив моё скривившееся лицо, удивилась Соня.

— Неприятные воспоминания.

— А чего так? Зона как зона — не страннее прочих. Разве что последняя, совсем уж ни в какие ворота.

На счёт последней с этим проклятым Светом я был полностью согласен. Но и Парфенон...

— У меня, едва оказываюсь там, — попытался объяснить своё патологическое неудовольствие Парфеноном, — Наступают приступы жуткого удушья.

— Да-а? — удивилась Соня, — Странно... В у-снах дышать как бы и не обязательно.

И пока она говорила, я уже окунулся в давешние воспоминания...

...

Ванька как-то забежал ко мне домой. По привычке сразу же полез в холодильник, выудил пару банок пива и довольный развалился в кресле.

— Послушай, Гоша, я с таким челом познакомился!

И это без — здрасте и как у тебя дела. Да хотя бы ради приличия.

— Рассказывай. — Я со вздохом отложил сопромат.

Видимо, на сегодня занятия закончились, а позже придётся корпеть ночь напролёт.

— Ты не поверишь, но он способен путешествовать во снах.

— Как Кастанеда, что ли?

— Ага. Как Дон Хуан.

— А мне всегда казалось, что это художественная литература. Что-то типа Алисы.

— Ну, ты сравнил! Кастанеду с Льюисом Кэрролом.

Ванька осуждающе покачал головой.

— И что? — попытался я вернуть его к сути повествования.

— Я проверил. Это действительно возможно!

То, что Ванька говорит — это действительно возможно, ещё буквально ни о чём не свидетельствует. Он мне про «действительно возможно» как-то упорно твердил в девятом классе, агитируя по полной закупиться билетами «Спортлото».

Заметив скепсис на моей физиономии, он ухмыльнулся:

— Сколько можно вспоминать о том неудачном опыте со «Спортлото»?

— И вправду, о чём это я. Словно из всех твоих идей только со «Спортлото» нечего не выгорело.

Но если я рассчитывал этим толстым намёком загнать кореша в краску — напрасные старания. Ничуть не смутившись он продолжал:

— Я там был.

— Где?

— Да во сне!

— Хочу открыть тебя страшную тайну, но я там тоже каждую ночь бываю, ну разве что конкретно в эту, мне, судя по всему, совсем ничего не светит. — И многозначительно кивнул на учебник сопромата.

— Да плюнь ты на этот сопромат. Я тебе предлагаю совсем иные измерения! — Он так широко раскинул руки, словно попытался уместить между ними и пятое, и шестое измерения одновременно.

— Ладно. Убедил, — согласился с его настойчивостью я, — Как туда попасть?

— Вот это уже совсем другой разговор! — обрадовался Ванька и, вскочив, пустился в пространные объяснения...

Первые попытки проникнуть по ту сторону сна запомнились, как не самый приятный в жизни опыт. То ли я оказался на редкость трудно обучаемым, то ли достался такой вот учитель-неумеха. И вероятнее всего именно второй вариант. Хоть Ванька с такой оценкой кардинально не соглашался. Но кореша обучал погружениям сам Мерлин, мне же достался только его ученик. И так подозреваю, не самый способный из учеников.

Раз за разом меня окутывал тягучий, ни с чем не сравнимый абсолютный мрак. Где я не в силах был ни то что пошевелиться, но даже вздохнуть. А когда удушье становилось просто невыносимым, резко просыпался, обливаясь холодным потом. И это было хуже мучений в стоматологическом кресле. В очередной раз получив порцию едких насмешек, снова пытался повторить... Но с тем же результатом.

Но как-то, в очередной раз борясь с изнемогающим удушьем, внезапно вынырнул прямиком среди статуй Парфенона. Рядом стоял Ванька. Точнее, Ини. Отчего я ни в какую не мог рассмотреть его лица. Лишь глаза. Насмешливые глаза...

...

— И с тех пор, стоит только оказаться среди скульптур Парфенона, как начинаю задыхаться, — подвёл черту под воспоминаниями я. — Поэтому никогда там надолго не задерживался.

— Странно. Со мной такого не случалось, — заключила Соня. — Я вообще там не дышу.

— А я как-то об этом никогда и не задумывался, — признался я.

— А ты, вообще, задумывался, что такое та реальность?

— Да какая там реальность... — было начал я спорить, но тут вспомнил Ваньку, застрявшего якобы в нереальности, и запнулся.

— То-то. — Кивнула Соня. — Вот моё личное мнение, не претендующее на истину: наш мир, это когда мы не спим — мир логики и расчёта, а тот мир — мир эмоций и чувств. И они, конечно, пересекаются и взаимно влияют друг на друга, но не напрямую, а через сознание человека, который является связующим звеном. Как бы, это миры разных полушарий головного мозга.

И в словах Сони крупицы некой истины вроде как просматривались.

— Но тот же мир, если выразиться поточнее... — я многозначительно покрутил пальцами перед носом Сони, — Не совсем реальный, как бы призрачный, что ли...

— Хочу тебя огорчить, — усмехнулась она, — Мир, который ты считаешь реальным и настоящим, столь же призрачен. Ну, или оба одинаково реальны. Это с какой стороны смотреть...

— Но что это нам даёт в поисках Ваньки? — поинтересовался я.

Соня пожала плечами:

— Сама не знаю. Но чем точнее мы будем понимать тот мир, тем больше будет шансов.

С чем я не мог не согласиться...

— Но что там будем искать? — уточнил план наших действий в неприятном Парфеноне.

— Попытаемся встретиться с Ата.

— Да! Как сам-то не догадался! — воскликнул я, — Где же ещё искать столь странного типчика, как не среди странных статуй Парфенона...

...

Приступы удушья не заставляют себя долго ждать. Тошнотворные волны, формируясь где-то в районе диафрагмы, одна за другой растекаются по телу, не давая возможности сконцентрироваться на окружении. Парфенон, будь он проклят!

Баби стоит рядом и пытается помочь справиться с удушьем. И это, как ни странно, у неё неплохо получается — прохладная рука довольно быстро тушит пожары, терзающие лёгкие.

— Полегчало?

Я киваю.

— Тогда идём.

— Куда?

— А всё равно. Не слышал разве — все дороги ведут в Рим...

— Слышал. Но это далеко не Рим.

— Так и не Древняя Греция, — усмехается Баби.

И мы дружно шагаем не по Риму и не по Древней Греции.