Страстный интерес к кулинарии⁠⁠

Пост в Лигу психотерапии.

Это цикл постов с тэгами "Лидия Гинзбург" и "дистрофия", в котором мы читаем о жизни блокадников - людей, переживших военную блокаду города, которая длилась с 8 сентября 1941 года по 27 января 1944 года, почти 900 дней.

Посты могут содержать шокирующий контент, поэтому, пожалуйста, поставьте тэг "дистрофия" в игнор, если вы впечатлительный человек.

"Записки блокадного человека" на страницах 517-578 книги, текст цитируется по изданию

Гинзбург Л. Человек за письменным столом: Эссе. Из воспоминаний. Четыре повествования. Л.: Сов. писатель, 1989. - 608 с.

"Голодное нетерпение, которое гнало человека домой, вынуждало его, не снимая пальто и галош, бросаться растапливать печку, — оно как-то утихало, когда начиналась самая возня с материалом пищи. В эти минуты человек меньше, чем когда бы то ни было, думал о своём голоде; он был отвлечён страстным интересом к происходящему.

Жена профессора П. говорила робко:

— Вот твои пирожки разваливаются. И зачем из неё пирожки? — она имела в виду пшённую кашу. — Съедим её так... Даже холодную хорошо...

А он в отчаянии кричал:

— Что ты в этом понимаешь? Что ты понимаешь? Сейчас же подбрасывай щепки!"

"Стряпня литераторов и доцентов сопровождалась чрезвычайным беспорядком, проистекавшим из торопливости и дилетантизма. Обжигая лицо, дилетант наклоняется к раскрытой дверце времянки, чтобы подбросить полешко. Другой рукой он помешивает в кастрюле. А кастрюлю нужно уже передвинуть и поставить на её место чайник, потому что как следует разогревается только то, что стоит посредине, особенно там, где печка уже прогорела. Одновременно надо следить за подсушивающимся хлебом, чтобы вместо тёмно-золотистой корки он не покрылся чёрными пятнами гари. Руки закопчены и промаслены — это даже нравится дилетанту.

Вокруг нарастает хаос. Почему-то уже три ложки, и в руки сама идет то одна, то другая. В пустой сковороде на полу очутилась крышка от кастрюли. На трубе времянки, на спинке стула, на корзинке со щепками бесформенно повисают тряпки.

Ему кажется, что всякий раз он берёт нужную вещь и обращается с ней должным образом. Но вещи уплывают в хаос. Впрочем, это не враждебный хаос, пахнущий едой и теплом".

"Интеллектуальные кулинары, при всей своей изобретательности, портили материал именно потому, что приготовляемую еду они никак не могли оставить в покое. Они поминутно приподнимали крышку, что-то помешивали, переворачивали.

Были блюда с этой точки зрения скучные и интересные. Суп, например, был очень скучен. Он долго, нудно закипал, и с ним, собственно, ничего больше не происходило. Увлекательны же были наглядные изменения. Каша набухала, росла (чудесно, что её становилось больше), потом начинала посапывать и дышать под вьющимся над ней легким паром. Клёцки падали с ложки в закипающую воду и в ней оживали, делали пируэты — это даже походило на фокус. Лепёшки могли безобразно развалиться, а могли сразу отлиться в обтекаемую форму.

Бронзового цвета жидкое ржаное тесто, приготовленное для клёцок или оладий, сладостно было растирать ложкой и хотелось его лизнуть, как шоколадный крем.

Интеллектуальный кулинар вдруг замирал среди своих манипуляций. Промерцала и уплыла в хаос мысль о том, что все это на что-то отвратительно похоже. Кажется, на любовь... Еще Ларошфуко утверждал, что любовь — это потребность в окольном достижении цели".

"Эн — один из интеллектуальных кулинаров блокады — приготовился, наконец, позавтракать. У стола, придвинутого к времянке, он внимательно разрезает ломоть хлеба на маленькие квадраты. Их предстоит опустить в кипящую воду и раздавить ложкой.

Мальчишкой он на даче смотрел иногда, как играют девочки. Они играли в обед и готовили лепёшки из травы и пирожки из песка. Он презрительно смотрел на бабьи игры, но ему было скучно, и постепенно он придвигался всё ближе и с равнодушным видом принимал участие. Ему как мужчине поручали тяжёлую работу — перочинным ножом делать из сучьев дрова или в ведёрке носить из ручья воду. Игра затягивала, и он уже вместе с девочками сосредоточенно превращал песок в тесто и траву в начинку. Примерно то самое, чем он занимается сейчас".

Процитированы страницы 574-575 указанного издания.

Комментарий: Здесь есть любопытное наблюдение о том, что приготовление еды может быть "быстрым и простым" делом, а может быть многоэтапным, затейливым, долгим и требующим внимания к каждому превращению еды.

Л. Гинзбург описывает его как компенсаторное поведение (растягивание удовольствия быть в контакте с едой) голодных людей. У сытых людей любовь к кулинарным изыскам наверняка имеет свои, другие смыслы: еда становится проектом, воплощение которого радует возможностью сделать что-то оригинальное, новое, сложное своими руками и по своему замыслу. Это разница между удовольствиями m+ и p+, если говорить языком сондианы.

Предыдущие посты цикла по тэгу http://pikabu.ru/tag/дистрофия