Спасение Лейпцига⁠⁠

Эта история связана с созданием "Хорошо темперированного клавира". Не ищите её в официальных биографиях великого композитора.

***

Дело было осенью 1722 года. В этот год, 5 июня, умер Иоганн Кунау, кантор церкви Святого Фомы. Его должность Иоганн Себастьян Бах займёт в следующем году.

Лейпциг в тот год начал проседать. Этот город располагается на болотистой почве у слияния сразу трех рек, и из-за аномально дождливого лета фундаменты домов, включая церковь Святого Фомы, пошли трещинами. Каменщики не успевали замазывать швы, стекла в окнах звенели от малейшего ветра, а городские власти в панике обсуждали срочную эвакуацию жителей.

Бах тем временем слушал. Он слушал всегда. В тот раз он лёг прямо на пол в своей гостиной, прижавшись ухом к доскам, и слушал землю.

Он понял, что проблема в первую очередь не в воде и не в слабости грунта. Главная проблема была в резонансе.

В то время клавиры и органы настраивали в неравномерной темперации. Некоторые из них звучали прекрасно, но во многих неизбежно возникали так называемые волчьи квинты – жуткие, диссонирующие интервалы, от которых у слушателей ломило зубы.

Бах понял, что, когда музыканты играют на таких инструментах, эти "волчьи" диссонансы создают деструктивную интерференцию.

Звуковые волны бьют в такт с микроскопическими сдвигами грунта, разрыхляя его – как вибрация от виброрейки или вибростола уплотняет бетон, но только с обратным эффектом. Город буквально разваливался от неправильной музыки. Необходимо было найти такой строй, при котором все двадцать четыре тональности были бы равны, чтобы акустическое давление на почву распределялось равномерно, без разрушительных пиков.

Бах заперся в своём кабинете на три недели. Он не сочинял в это время музыку в привычном нам смысле. Он проводил геофизические расчеты, выводя на бумаге формулы распределения звукового давления в слоях лейпцигского суглинка.

Когда он наконец сел за клавесин и начал играть первую прелюдию до мажор, произошло нечто невообразимое. Звук не просто заполнил комнату — он буквально ушел в пол. Жена Баха, Анна Магдалена, увидела, как мелкая пыль, месяцами собиравшаяся на карнизах, вдруг перестала сыпаться и зависла в воздухе. Трещина в штукатурке запечаталась словно сама собой.

Бах играл часами, переходя из мажора в минор. С каждой модуляцией гул за окном менялся. Напряженное, вибрирующее гудение земли, которое раньше сводило с ума собак и заставляло трескаться глиняную посуду, сменялось ровным, глубоким, почти неслышимым дыханием почвы. К тому моменту, когда он сыграл последнюю фугу си минор, грунт уже уплотнился, стабилизировался и затвердел, превратившись в надежное основание.

Наутро городские инженеры с изумлением обнаружили, что уровень воды в подвалах упал, а трещины в камнях перестали расходиться. Они приписали это внезапным ночным заморозкам и изменению атмосферного давления,

Только сам Бах знал истину. Он аккуратно переплел рукопись «Хорошо темперированного клавира» и передал ее переписчику. Мир получил величайший учебник полифонии, который навсегда изменил музыку. Но истинная суть этих великих музыкальных произведений до настоящего времени не была известна ценителям музыки.