Роковые будни⁠⁠

Привет! 10 числа начал писать этот выпуск, надеялся успеть за 2 дня, но забегался.

Это последняя часть, не думаю, что у меня хватит времени на новые. Поехали!

Смерть откинулась в кресле и посмотрела на почти пустой стол.

Почти. Пухлый конверт с голубенькой каймой сиротливо притаился на самом краешке.

Она прекрасно знала что там внутри, но день начался недурно, так что решила оставить нервотрёпку на конец дня.

Четыре бумаги, вернее, рукописи, каждая с подвесной печатью. Ага, её апелляция, резолюция на ней же, запрос на предоставления дела в Верховный Суд, заключение суда же и приговор. Ясно, всё те же на манеже, уже 3 года тянется эта игра в догонялки. Ну, господа хорошие, значит будем продолжать испытывать ангельское терпение архангельским упорством.

Смерть взяла обычный листочек офисной бумаги, достала из стола чернильницу, уколола палец и капнула в неё свою кровь. Почерк у девушки всегда был каллиграфически идеальный, настолько, что приходилось специально дважды проводить некоторые линии букв, дабы добиться их асимметрии, иначе складывалось впечатление, что текст набран на компьютере.

Прошу пересмотреть решение по делу 1203-2015-TDJP66-G30Alz ввиду отсутствия факта действия, на котором основана позиция обвинителя...

Перевод бумаги, конечно же, но ради такого человека не жалко ни её, ни чернил, ни времени.

Смерть усмехнулась. "У меня есть всё время".

К этому дню она готовилась последние лет десять. Подбирала образ, думала над тем, что сказать, с чего начать. Самым тревожным было то, что именно с её подачи работа должна была быть выполнена на несколько дней раньше. И она обязана об этом рассказать.

Что ж, когда нет уверенности, используй проверенные решения. Балахон, коса, череп.

- Настолько классика, что даже мода... не, не звучит.

В кабинет зашёл юноша. Чуть выше среднего, густая шевелюра щегольски зачёсана назад, открывая лицо и орлиный нос, да и в целом придавая его облику некий хищный вид. Прекрасно пошитый белый костюм подчёркивает атлетическую фигуру. Смерть шутливо присвистнула через зубы.

- Ничего себе ты рожу нацепил. - В голосе внезапно прорезались стальные струнки. - Ну-ка, быстро сменил.

Харон смахнул с лица нагленькую улыбку, а потом смахнул и само лицо. Теперь в костюме стоял тот же юноша, но на лет сорок старше. Он выглядел как мужчина, который повидал в жизни очень многое, перетерпел время крайних невзгод и научился смотреть на них с твёрдой убеждённостью, что нет ничего конечного и абсолютного. Ничего, кроме Смерти.

- Значительно лучше. Ну что, поехали?

Мрачный Жнец был стар. О-очень стар, старше многих и многих культур, образ скелета в балахоне, платье, тоге, нужное подчеркнуть, служил пугалом для людей ещё во времена, когда они поклонялись идолам, высеченным из поваленных молнией деревьев. Это потом появились Танатос, Морана, Хель, Синигами и прочие и прочие. Люди в какой-то момент решили, что если придать Смерти более человеческий вид, то получится и поторговаться за лишнее время. Были жертвоприношения, мольбы, объявляли войны в её честь.

Без толку. И, разумеется, люди обиделись. Особенно оторвались за её счёт Бёклин и Вольгемут со своими писульками. И, как сейчас модно говорить "понеслась".

Но был один, который смог взглянуть на неё иначе. Без злобы и наивного романтизма. Он был.

Бьюик 48 года остался метрах в двухстах от дома. Смерть хотела пройтись, ощутить под ногами камни улицы, по которой её друг проходил каждый день своей жизни. Ей не стоило ни малейших усилий оставаться незамеченной, самые восприимчивые люди видели вместо неё что-то привычно-неприятное, а не скелет в балахоне с песочными часами. В сандалиях с картонной подошвой.

Он мирно дремал в рабочем кресле, на столе лёгкий беспорядок черновиков, остывшая чашка. На полках десятки фигурок, плакатов, несколько дисков и кассет. Смерть поймала себя на том, что узнаёт почти всех, практически каждого персонажа. Увы, времени у него не осталось, а потому и она не может медлить.

Мягкое касание и сердце останавливает свой бег, кровь стынет в жилах, и жизнь гаснет в один момент. Ни единой капли боли. Боль - удел живых.

Он открывает глаза, сонным взглядом разглядывает её в образе Мрачного Жнеца. Ни страха, ни шока, лишь лёгкая улыбка.

- Привет, Билл.

Ной попытался смерить её суровым взглядом, что не так то просто, когда напротив тебя сидит белокожая брюнетка в брючном костюме, но вместо глаз - две голубые искры в пустых глазницах, а половину кабинета занимают угольно-черные крылья.

- Напомню слова Иоанна Златоуста: "А Я говорю вам, что всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем". И сейчас это правило...

- А Я ГОВОРЮ ТЕБЕ, ЧТО ОН ПОД МОЕЙ ПРОТЕКЦИЕЙ.

- Так не бывает! - Праведник привстал в гневе, разумеется праведном. - Превышение полномочий, явное покровительство! Где это видано?!

Смерть заломила бровь, её крылья исчезли, а глаза стали почти человеческими, впрочем, сохраняя голубое сияние. Вот только Ной уже понял, что угодил в капкан, о чём и говорил расслабленный вид собеседницы и её лукавая улыбочка.

Девушка подняла палец вверх, явно указывая на Небеса.

- ЕНОХ?

- Прадед не собирался кончать с собой!!

- ИУДА?

И вот так каждый раз. Смерть, получив от Небес отказ, приход к нему, как к секретарю Отца и заводит спор на многие часы о судьбе одного единственного писателя. И плевать она хотела на то, что даже Искариот - личность куда как большая, она ставит их в один рядок. "Перед Смертью все равны".

Впрочем.

- Так, вот дело как оно есть сейчас я решаю в одну сторону - Ад, круг седьмой. Но, напомню, что ты забрала его чуть раньше срока.

Смерть поднялась на ноги, улыбнулась Ною и даже слегка кивнула головой в знак уважения и признательности. Уже ей в спину праведник успел выкрикнуть:

- Это единственный раз!