Псы улиц. Криминальная драма. (69)
Продолжение...
2
Мне кажется, что моя нервная система напряжена до предела. Я слышу каждый шорох в соседней квартире. От звуков с улицы у меня рвутся барабанные перепонки. Я чувствую песок в глазах, на зубах, чувствую, как болят дёсны — мне кажется, они кровоточат. Мне кажется, что кровь вытекает из меня: из носа, из ушей, глаз, из-под ногтей.
Что-то тяжёлое застряло меня в груди. Оно не даёт мне вздохнуть полной грудью. Огромный ком какой-то чёрной субстанции находится у меня в области сердца и постоянно давит.
Я не могу лежать. Как только я ложусь и пытаюсь расслабиться, моё тело начинает ломать — ни в одном положении мне не удобно. Я потею и одновременно чувствую холод. Я боюсь заснуть.
И это не сон — это яма, в которую я проваливаюсь и не сплю, продолжаю слышать звуки и чувствовать своё тело, но у меня нет власти над ним. Порой мне кажется, мой разум отделяется от тела и путешествует по квартире, пока тело лежит и бьётся в судорогах.
Я перемещаюсь по квартире как привидение. Находясь в комнате, сидя в кресле, я думаю, что мне нужно пройти на кухню и попить воды, мысленно прохожу весь этот путь с точностью до одного шага. Наливаю воды и пью. Потом представляю, как иду обратно и захожу в другую комнату, сажусь за письменный стол. Потом встаю и иду к исходной точке и сажусь в кресло. Затем мысленно начинаю этот путь заново, представляя каждый шаг и движение. Потом снова и снова. Наконец я встаю и иду, проделывая всё то, что представлял в уме.
Я сажусь в кресло. Мне страшно. Я боюсь умереть здесь, в этом состоянии. Я кладу лицо в ладони и, упёршись локтями в колени, шепчу:
— Только не так. Только не сейчас.
Я опять встаю и начинаю медленно, шаркая ногами, ходить по квартире. Останавливаюсь перед входной дверью, облокачиваюсь на стену напротив двери и соскальзываю вниз. Я сижу на полу и прислушиваясь к звукам в подъезде. Мне хочется услышать, как дверь лифта открывается на моём этаже, и я слышу звук каблуков, приближающихся к двери. Потом раздаётся звонок, я открываю дверь и на пороге стоит она. Настя.
Но этого не будет. Она не придёт. Мои гости — боль и страдания.
— Настя, прости меня, — шепчу я, и слёзы начинают бежать из глаз и обжигают щёки.
— Пожалуйста, прости меня, — я рыдаю и чувствую, как становится легче, как будто тяжёлый ком из груди растворяется и выходит из меня вместе с рыданиями. Ложусь на бок и лежу на холодном жёстком полу, но мне кажется, что здесь мне удобно, и я засыпаю.
Я стою возле двери, где живёт Лёня Болт. Звонка у него нет, поэтому я стучу в дверь кулаком.
— Кто? — слышу его голос из-за двери.
— Х... в пальто, — отвечаю я, — открывай.
— Кто это? — вновь слышу его голос.
— Я тебе сейчас дверь вынесу, открывай давай, — я начинаю заводиться.
— Артём, ты что ли?
— Лёня, если ты мне сейчас не откроешь, я зайду сам и разобью тебе хлебало.
Наконец я слышу, как долго возятся с замком, дверь приоткрывается и в проёме двери появляется лысая голова Лёни. Я толкаю дверь и захожу внутрь.
— Блин, Лёня, ты забодал уже, — он стоит в коридоре и испуганно хлопает глазами. — От кого шкеришься?
— А, это ты, Артём, заходи, — он закрывает дверь и идёт на кухню. Я иду следом за ним.
— Чё делаешь?
— Да вот, что-то жрать охота, — Лёня садится за стол и ложкой черпает из тарелки какую-то жижу, похожую на суп. — Б..., чё-то холодное.
Он открывает кран горячей воды на мойке, несколько секунд ждет, пока вода стечёт и станет горячее, и доливает в тарелку из-под крана.
— Хочешь жрать? — спрашивает меня Лёня, усаживаясь за стол и продолжая орудовать ложкой.
— Нет, спасибо! — отвечаю я. — Так от кого ты прячешься?
— Да, сегодня утром ко мне кто-то ломился, похоже, Костыль, Клык и мой племянник. В дверь тарабанят, я слышу: «Лёня, открывай, мы от мусоров прячемся».
— И что ты не открыл?
— Да пошли они нахрен, они походу теперь в бегах.
— Ты что-то не договариваешь, кажется, — я пристально посмотрел на него.
— Короче, я тут не при чём, — они меня звали на мокруху, я не писанулся.
— Ладно, я про это ничего не хочу знать, — говорю я и добавляю: — Нужно пару вещей продать.
— Да без проблем, что нужно продать? — у Лёни засверкали глаза.
— Музыкальную аппаратуру.
— А я не знаю, я такое не продавал никогда, — Лёня захлопал глазами. — Я думал шмотки или ксиву там, а такое я никогда не продавал.
— Да ладно, что ты гонишь — ты даже герыч продавал на улице.
— Да это не я, это подруга продавала в основном, — начал оправдываться Лёня.
— Это та, которую та посадил на иглу, а потом заставил её барыжить? А потом, когда она скололась, своим корешам предложил трахнуть?
— Ага, — Лёня развеселился. — Да, тут у меня бухали пацаны, я её привел и говорю им: «Пацаны, трахайте кто хотите эту шлюху — мне похрен».
— Когда-нибудь, Лёня, тебя самого трахнут по кругу, — я встал. — Давай разузнай, что да как, и зайди ко мне. Я тебя буду ждать дома.
Продолжение следует...
Криминальная драма Псы Улиц. Автор Андрей Бодхи.
«Книги, которые мир называет аморальными, — это книги, которые демонстрируют миру его позор». Оскар Уайльд.
От автора:
События, описанные в романе, возможно, кого-то шокируют, но всё описано максимально правдиво. С тех пор прошло более двадцати лет, однако всё до сих пор живо в моей памяти. В этой истории нет позёрства или хвастовства. В ней больше боли, чем кажется. Нам было по двадцать лет, и мы хотели жить на полную катушку, но делали это как могли.
«Убивать себя», чтобы чувствовать себя живым, — вот, пожалуй, единственная точная формулировка того поколения, выросшего на криминальных улицах.
На первый взгляд читателю может показаться, что книга оправдывает культуру распада, маргинальную среду и блатную романтику, но мне хотелось показать эту историю глазами главного героя, у которого на глазах люди занимаются саморазрушением и теряют свою личность, а иногда и жизнь.
Книга специально написана нарочито упрощённым языком, чтобы показать мир глазами главного героя, в котором он видит отражение самого себя и пытается прожить каждый день как последний, беря от него всё.
Эту книгу я писал прежде всего для себя, и она не про меня — она про тех людей, которые навсегда останутся в моей памяти вечно молодыми.