Про рака2
Когда-то, когда деревья были большими, у меня жил рак по имени Григорий.
Однажды я проходила мимо аквариума в "Седьмом континенте" (сейчас нет этой сети супермаркетов), и там копошились раки. И так мне их жалко стало, что я решила заполнить пустоту своего аквариума каким-нибудь раком.
- Мне одного, пожалуйста,- сказала я продавщице.
Она явно прифигела с моей просьбы.
- Одного... килограмма хватит? - почему-то робко уточнила она.
- Нет. Мне одного рака.
- А... зачем?
- Я его буду любить и растить, - твёрдо ответила я.
В ее глазах загорелся интерес.
- А какого именно, выбрали?
- Нет, но сейчас и приступлю! - воодушевилась я.
Это оказалось невозможным, потому что все раки выглядели и копошились совершенно одинаково. Я наугад ткнула в рака, а продавщица так же наугад выловила мне совсем не его. Но я решила, что это судьба.
- Бодрый, - удовлетворенно отметила она, глядя как рак размахивает клешнями на пакет.
Она запихала его в пакет, взвесила, наклеила на пакет штрих код, и я отправилась к кассе с шуршащим кульком.
Кассирша с явным отвращением пробила мне мой копошащийся кулек, а потом еще недоуменно рассматривала, чего это там у меня.
Придя домой я всыпала в аквариум песка, положила туда корягу, чтоб Григорию было куда прятаться от моих любопытных очей, налила воды и решила почему-то кормить его листвой. И травой.
Листву и траву Григорий жрать отказывался категорически и вообще от меня тщательно скрывался. Небось, активная тусовочная жизнь опротивела ему еще в супермаркете.
Через 3 дня я выковыряла его на свет божий и посадила на пол. Прискакала моя кошка, понюхала с отвращением пахнущего почему-то болотом нового питомца, а Григорий... рванул к ее миске с сухим кормом. Ну как рванул... по рачьи побежал.
- Ага! - возликовала я.
И оказалось,что если рака кормить размоченным сухим кошачьим кормом (простите меня производите Эуканабы, ежели чё), то он становится гиперактивным, темнеет, буреет и размахивает клешнями. И очень активно зарывается в песок.
Это уж потом я купила в зоомагазе для него креветочный корм. Григорий, кажется, не обрадовался и некоторое время неохотно его ел. Потом привык.
Жил он, увы, недолго, но зато прикольно линял.
