Про ниндзя с луком⁠⁠

Каждое утро я просыпаюсь в 6:30. Пока греется чайник, я умываюсь, убираю постель. Потом завтракаю, одеваюсь и выхожу из дома. Каждое утро я сажусь в машину и еду на работу. Моя жизнь - классическая рутина. Все педантично до отвратительности. Все на автомате. Все серо. Нет никакого желания что-то менять. Да и вообще нет никакого желания. Это состояние называется - депрессия.

В начале своего страдания я боялся засыпать. Мне снился мой маленький сын. Во сне я плакал.

Сначала от меня ушла жена. Я её прекрасно понимаю. Тяжело быть с тем, кто только умножает твою боль. А я мог проявить эмоции только во сне. В жизни я был камнем. Не тем, кто волевой и уверенный. А непробиваемым и равнодушным. Боль выжгла внутри. И только во сне всплывало то человеческое, что еще осталось. Потом ушла девушка, которая поняла, что я не смогу забыть и начать сначала. Её я тоже понимаю.

А потом что-то во мне переключилось. Я ждал ночи. Ждал, когда смогу заснуть.

Мне снился мой маленький сын. Во сне я разговаривал с ним.

Часто слышу от близких: "Пора отпустить, пора жить дальше." и прочие подобные вещи. Но так говорят те, кто не понимает, что я потерял. Либо те, кто понимает, но не знает, как выбить из меня лёд.

Мой маленький сын научил меня радоваться всему.

Мы ходили в магазин одежды и в отделе для толстяков покупали огромные семейный трусы. Дома подпоясывали их и ходили так. Просто потому что это было смешно. Прорезали в простынях дырки для глаз и играли в привидения. За что получали нагоняй от мамы. Собирали веточки на улице и пытались сделать из них дерево. Одна веточка пустила почки в банке с водой. Мой маленький сын рассказал мне, как красиво цветет кактус. Научил меня, как правильно гладить кошку и рассказал, что от собак нельзя убегать.

Я показал ему, как делать бабочку на снегу и как фотографировать.

Конечно не все было как в сказке. Бывало я брался за ремень. Уделял не так много времени мальчику, т.к. много работал. Бывало бесили утренние капризы, когда ребенок не хотел идти в детский сад.

Всякое бывало.

Одного не отнять - мы понимали друг друга. Это была невозможная ментальная связь.

На очередном медосмотре врачам не понравились результаты анализов. Потом снова не понравились. И опять не понравились.

Мы уехали в областной медицинский центр. Сдавали много анализов. Кровь откуда только можно и на что только можно. Моча. Кал. Пункции.

Всё это мой маленький сын стойко вынес. Хныкал конечно. Боялся. Он же маленький. Но не убегал.

И вот однозначный диагноз. Проблема была не в самой болезни. Она была еще на ранней стадии и подлежала лечению. Проблема оказалась в метастазах. Увы, хоть это и не часто, но случается на ранних стадиях.

А потом мой мальчик стал угасать. Страдать...

При посещении онкологического центра, пока жена с ребенком была у врача, я бесцельно бродил вокруг. Пинал листья и фантазировал, что это как в лучших историях, окажется ошибкой врачей. Я научился замечать таких же как я, одиноко курящих, бродящих, с пустыми глазами. На улице осень, деревья уже голые. Кругом серость и грязь. Но эти одиночки казались еще серее и бледнее окружающей слякоти.

Через пол года я уже устал молить высшие силы. Я готов был умереть в страшных муках, лишь бы мой маленький сын перестал страдать. Еще через пару месяцев я желал только одного, что бы все это хоть как то закончилось.

Мы с женой были как два робота. Пустые глаза, автоматические движения, запрограммированные муки. Как бы мы не пытались поддержать друг друга, мы только больше отдалялись друг от друга. Кого-то общая боль сближает. Нас она отбросила.

Как однажды сказала мне жена: "Наш сын слишком сильно похож на тебя. Глядя на тебя, я вижу его. Я не могу так больше."

Мой маленький сын спросил меня: "А всегда так больно умирать?". Он не понимал смысла смерти. Он не знал, что это такое. Но он понял, что медленно умирает. Видимо отношение к смерти заложено в нас с рождения. В тот день я выкурил две пачки сигарет. Это не помогает. Алкоголь тоже, только делает хуже.

В день, когда все закончилось, я был на работе. Мне позвонила фельдшер скорой помощи, которая приехала, что бы засвидетельствовать... Жена была не в силах.

После похорон, вечером, я не вернулся домой. Жена была с родителями. А я с самим собой.

На тот момент мы с женой уже были как чужие. Надеялись конечно, что всё вернется, но не сильно. Я уехал за город и всю ночь просидел в машине. Выходил, курил, ссал на обочину. Пытался как в кино расплакаться в одиночестве, пострадать. Но видимо за время болезни в душе все замерзло. Ближе к утру вернулся домой. Никто не спал.

Время шло. Быт никто не отменял. Был долгий, мучительный переезд. С женой мы уже решили даже не пытаться наладить отношения. А может так решил только я.

Сейчас я живу на съемной квартире. Работаю. Пытаюсь радоваться вещам, как научил меня мой мальчик.

Первое время подумывал о табуретке под ногами. Потом понял, что это глупо. Таких пиздастрадательных историй по всему миру на каждом шагу. И живут же люди дальше.

Всё это расписано романтично. Всё это художественная литература. Жаль только, что все это правда.

За пару лет я научился смеяться. Иногда. Мне психолог посоветовал разложить все в голове и записать, что бы вычленить боль. А она настолько глубоко, что приходит только во сне. Вот я и пишу всякие посты в наиболее посещаемые борды. По большому счету мне плевать. Скоро я лягу спать. Мне приснится мой маленький сын. Мы будем разговаривать.