Поживем-увидим⁠⁠

включаем Poets of the Fall - War и приступаем к чтению

Что нас ждет после смерти? Каждый человек задавался таким вопросом. Рай, ад, забвение, реинкарнация или просто ничего. Как говорит мой друг Валера: «Поживем — увидим». Я учусь в маленьком академ-городке, населением всего в двадцать тысяч. Неплохой городок, уютный, такой, знаете, где все уже друг с другом знакомы. Во время войны здесь была стратегическая точка провизии, а в общежитиях располагались госпитали. Об этом я узнал от друзей, когда по всему городу отключили электричество, мы собрались в комнате у Валеры и рассказывали друг другу разные истории, плавно перейдя на «страшилки». Тогда-то мне и поведали, что в нашем общежитии было хирургическое отделение, где в мир иной отправилась не одна душа и теперь, ночами, по общежитию бродят души погибших солдат. Я-то знал, что он это рассказывает, чтобы Лена прижалась к нему поближе, но на остальных история произвела впечатление.

За окном падал снег, и казалось, что даже луны не было видно в этой белоснежной пелене, а я шел по коридору и тяжело дышал. Мы только что поссорились с Валерой и ничто не помешало бы мне выкурить парочку сигарет. Я поднялся по лестнице, ведущей на чердак, сел и начал рыскать по карманам, в поисках синего Винстона. Наконец я нашел заветную пачку, достал оттуда сигарету, чиркнул зажигалкой и яростно затянулся несколько раз.

— Подкаблучник хренов, только баба появилась, так сразу за юбкой начал бегать. Пиво, блин, не разрешают. В кой то веки решили в кс всю ночь играть, так нет, я сегодня с девушкой. Нахрен такую жизнь вообще, подкаблучник. — Я курил и ругался в пустоту.

Позади меня послышались какие-то шорохи, что заставило меня заткнуться и встать. А что там могло быть, за дверью на чердак-то? Голуби тут не живут, а Барсик где то на первых этажах обитает. Наконец, показалась темная фигура. Я впал в ступор и выронил сигарету. В тот момент я вспомнил все страшилки, которые мне рассказывали про это общежитие. Как бы мне сейчас хотелось поверить в то, что это всего лишь проверка и плевать, что я тут с сигаретой сижу.

— Парнишь, сигаретки не будет?

Я слегка расслабился. Ну, как минимум, это уже человек, и он врядли меня порешит тут. Я открыл пачку и протянул незнакомцу.

— Импортные что ли?

Я молча кивнул.

Мне стало немного спокойней. Может, сантехник наш забухал или вообще обосновался на чердаке. Леха рассказывал, что вчера самогонный аппарат там нашел и себе присвоил. Может, это хозяин аппарата?

— А подкурить не найдется? Мои спички-то уже совсем отсырели.

Я чиркнул зажигалкой и протянул ему. Незнакомец подкурил, пару раз затянулся и, прихрамывая, подошел ближе. Сев рядом со мной, он блаженно выдохнул дым. Я, в свою очередь, тоже подкурил сигарету и сел рядом. На вид ему было лет тридцать. Я все всматривался в его лицо в надежде, что я его знаю.

— Я — Иван, — он протянул мне руку.

— Сергей. — Иван крепко сжал мою руку.

— А ты студент, да?

— Да, на инженера учусь.

— Ух ты. Нравится?

— Ну не то чтобы очень, тяжело.

Ваня тихо посмеялся.

— Да, учиться порой бывает тяжелее, чем воевать.

— А вы? Работаете или учитесь?

— Я тут преподавал.

Рука с сигаретой замерла у моего рта пока я не понял, что он сказал о профессии в прошедшем времени.

— Что преподавали?

— Историю. Шесть лет преподавал.

— А почему ушли?

— Так война началась и все ушли. И студенты, и преподаватели, и даже уборщики.

Мое сердце сжалось, и я посмотрел на Ивана. Какая война еще?

— Ну что ты на меня так смотришь, будто фашиста увидел… — Он поймал мой взгляд и слегка опешил.

— Так… А… — Я не мог проронить ни слова. Видимо, я все таки тронулся головой.

— Та знаю я. Умер я уже давно. Через пару лет, как ушел на фронт. Нас сначала на границы бросили. Потом, когда фашисты начали пробиваться, всех обратно по городам распределили, вот я и вернулся сюда. Защищали город пару месяцев, а потом рядом со мной граната взорвалась, ногу мне подробила, вот меня и привезли в этот госпиталь… — Иван докурил и потушил сигарету. Я молча протянул ему еще одну и вытер со лба холодный пот. — Да уж, перед смертью не накуришься, а после и подавно. Ну так вот, привезли меня в госпиталь, ногу собрали и пару дней дали, чтобы реабилитироваться. Но потом пришли фашисты. Всех, кто мог работать, — забрали, остальных расстреляли. А я хромал, какой же из меня работник. Кольку застрелили тоже. Жалко, золотой мужик был. Представляешь, есть нечего, все от голода пухнут, а он на чем-то самогон гнать умудрялся. На чем, мы спросить не решились, но в голову давал так, что память отшибало. А вы, эх, молодежь, кроме водки и пива своего ничего не пьете. Вот то пойло было, а это… — Он махнул рукой. — С детства Кольку знал, все деревья с ним на районе облазили. — Иван грустно потер голову.

— А вы на чердаке живете? — Я настолько увлекся его рассказом, что и забыл, с кем я сейчас разговариваю.

— Нет, я к Коле ходил, там его застрелили. Защищал самогонный аппарат до последнего, — Иван хрипло засмеялся.

— А много вас тут… Живет?

— Нет, я последний остался. Коля вчера ушел, все ждал, пока самогонный аппарат в хорошие руки попадет. А я уже давно должен был уйти, но без Коли не мог. Вот и моя очередь подошла. — Он потушил недокуренную сигарету и вернул мне. — Живи, Серега, живи и помни, что дружба — она и после смерти дружба. А я пошел.

— Куда?

— Как куда? В двенадцатую комнату.

Мое сердце сжалось еще сильнее. Двенадцатая — моя комната.

— А зачем? — тихо спросил я.

— Ну как зачем? В морг, — Иван пожал плечами, развернулся и, прихрамывая, пошел по ступеням.

Я курил без остановки и смотрел в стену. Что это сейчас было? Надо бы психологу показаться, или вообще психиатру. Мертвых вижу, ахренеть теперь... Выкурив еще несколько сигарет, я быстро пошел к Валере. Плевать мне было на гордость и на то, что я буду сейчас извиняться, пусть даже он все равно не прав. То ли на меня слова Ивана повлияли, то ли просто в комнату возвращаться не хотелось.

Я открыл дверь в комнату Валеры. Тот презрительно посмотрел на меня, достал из-под кровати бутылку водки и поставил на стол. Я сел напротив него, разлил водку по рюмкам, и мы молча выпили. Я скривился, занюхал рукавом и посмотрел на своего друга. Какое-то время, мы просто молча сидели. Он таил обиду на меня, а я пытался убедить себя, что я всего лишь сумасшедший. Я наконец посмотрел в глаза Валере.

— Валер, как думаешь, что нас ждет после смерти?