Поймал⁠⁠

Где-то интенсивно тает лето,
Я сижу на мостике удю.
Ласточки летают низко — это,
По приметам, к скорому дождю.

Закурил, вздохнул и матюкнулся —
Ни одной поклёвки битый час.
Головой крутнул и взгляд уткнулся
В женщину — она несла матрас.

В голубых глазах огромных

Как маршмэллоу в кипятке

Флот моих желаний скромных

Растворился налегке

Если сходят к нам с небес богини,
То, должно, она одна из них.
И на ней бикини, синий, мини.
Я, так, словно клюнуло, притих.

Подошла к воде и огляделась,
Как косуля, что пришла попить.
И тихонько, нет, блин, не разделась —
Что-то стала к речке приносить.

Чёрные для мусора пакеты,
Что в них было — и теперь не знаю.
Слышал только: «Вот уже в реке ты,
Всё, прощай, и я тебя прощаю».

И они тихонько уплывали,
Дождь маленько капать начинал.
Волны тёмных вод легко скрывали,
Только это не был ведь финал.

«Эй, иди сюда», — и обернулась.
Я пошёл, тянуло, как магнит.
Виновато перед ней сутулюсь,
Только вдруг она мне говорит:

«Вы мужчина, видели такое?
Что на мне обязаны жениться,
Чтоб и дальше я жила в покое,
А не то придётся нам проститься.

С вами мне, а вам — со всем на свете.
Выбирайте, буду вас любить.
Любите детей?» — «Да». — «Будут дети.
Или прямо здесь вас утопить.

Вижу, что кольца на пальце нету.
Я твой самый здоровский улов.
А тропою уходящих в Лету,
Думаю, уйти ты не готов».

Вот живём, десятку разменяли.
До сих пор боюсь её чуток.
Девка и пацан — мои медали,
И жена — прекраснейший цветок.

Той порою в Петербурге где-то
Запропал финансовый магнат.
Я её люблю, и верю: это
Не сгодится мне как компромат.

Кто очкушник? Я люблю, понятно!
Повезло, как никому из вас.
Вы там все смотрите аккуратно:
У меня кольцо уже сейчас.