Последний звонок (3/3)⁠⁠

Первая часть
Вторая часть

Моя рука зависла перед дверью, покрытой облезшей серо-зелёной краской. Все сомненья прочь, я достиг точки невозврата. Сейчас крайне глупо разворачиваться и уходить отсюда обратно в камеру, куда скоро должны прийти мои сокамерники. Им даже невдомёк, что нас с ними разделяет совсем ничего, лишь старая хлипкая дверь, которую выломать -- не проблема даже для меня. Но мне этого не надо, ведь я точно знаю, что нужно делать.

Три медленных удара кулаком и четыре быстрых стука костяшками пальцев.

-- Не понял. -- Послышался голос по ту сторону двери. -- Это уже Шпала пришёл?
-- Да не должен, вроде. У нас ещё полчаса есть. -- Ответили ему.
-- Может, случилось чего? Иди открой ему.

Послышалось чьё-то ворчание и металлический щелчок отодвигаемой щеколды. Дверь начала открываться вовнутрь, в проёме показалась недовольная лысая морда. Моя рука уверенно всадила заточку прямо в глаз и провернула её для верности. Истошный крик Валеры остановила моя свободная рука, которой я зажал ему рот. Далее, со всей силы, на которую я только был способен, я саданул его голову о дверной косяк и вытащил перо из глазницы. Тело Валеры обмякло, кровь из страшной раны обильно хлестала наружу. Не уверен, что он окочурился, но угрозы теперь точно не представляет.

-- Ты чё, сука?! -- услышал я знакомый хриплый голос. -- Сюда иди!

Держись в проходе, так проще разбираться с ними по одному.

Лёха бросил телефон на стол, даже не затрудняясь завершить звонок. Он встал, схватил хороший такой кухонный нож и полетел на меня. Старик и Ахмед встали сзади наизготовку. Лёхина атака длилась считанные секунды, но этого времени моему телу было вполне достаточно, чтобы вспомнить армейскую боевую подготовку. Тем более у пацана нет совсем никакой техники: он просто несётся на меня с ножом наперевес. Отвести руку, ударить по голени, повалить на землю, добить ударом в шею -- дело нехитрое. Такие приёмы мы отрабатывали не одню сотню раз.

Однако Лёха действовал не по правилам, кто же так нападает? Я замешкался, промахнулся, и в моём плече оказался нож.

Не бойся пораниться. Что бы там ни произошло, для меня залечить твои раны -- сущий пустяк.

Резкая вспышка боли прошла по всему телу, но мне это не помешало улыбнуться Лёхе в лицо:

-- Ты немного промахнулся, дружок. До свадьбы заживёт.

Я надавил раскрытой ладонью на лицо парня и резко подсёк ему ногу, чтобы он грохнулся на пол. Приземление на затылок было весьма жёстким, и, хоть он не вырубился, встать уже не мог. Так и продолжил лежать и смотреть в потолок.

Я вынул нож из своего плеча. На робе тут же начало стремительно расти тёмное пятно. Плевать, сейчас не до этого. Подлатаюсь позже, а завтра я и вовсе стану другим человеком. Воспользовавшись секундным замешательством оставшихся противников, я метнул свой боевой трофей в Ахмеда. Сомнений в броске не было никаких: более лёгкую мишень попробуй ещё поискать. Парень захрипел, схватился одной рукой за рукоятку, торчащую из горла, а другой тянулся до старика в поисках помощи. Он повалился боком на стол, раскидав почти всё что на нём было, и замер в довольно причудливой позе.

Старик со мной церемониться не стал. Хоть он и был худощав, слабаком он не был. Слабые на зоне до такого возраста не доживают, это факт. Его прямой удар по моему лицу раздробил мне нос и чуть не повалил меня на землю. Я сделал несколько шагов назад для удержания равновесия, но от неожиданности и резкой боли я уронил заточку.

Борись до последнего, ни за что не сдавайся. Помни, ради чего ты это делаешь.

Глаза стали заплывать. До чего же поставленный удар у деда! Он продолжал метелить меня то по голове, то по торсу, а я, не видя ничего, стал размахивать руками и ногами, как конченый алкаш. Внезапно я вспомнил ту самую свадьбу, и от проведённой параллели меня чуть не пробило на истерический смех. Как бы символично было начать и закончить свою жизнь в тюрьме одним и тем же способом!

Неожиданно удары прекратились. Рядом послышались шаги, удаляющиеся вглубь комнаты. Я кое-как разлепил глаза и вытер их от слёз. Старик стоял у стола и с усилием вытаскивал нож из горла Ахмеда. Что ж, хорошо. Если он меня прирежет, это будет быстрее и гуманнее, чем через побои. Я повалил троих в одиночку, а это очень даже достойно при моём-то нынешнем состоянии.

Вопреки моим ожиданиям, дед не стал подходить ко мне. Он лишь глянул на меня, кивнул и перерезал себе глотку.

Если тебе станет совсем невмоготу, я тебе помогу как смогу. Ты только не расслабляйся давай, я всё вижу.

Я всё-таки разразился сумасшедшим хохотом. Всё позади. Скоро всё станет как раньше, и даже много-много лучше. Я наконец вошёл в комнату и подошёл ко столу. Телефон всё ещё валялся там же, приземлённый в тарелку с нарезанной колбасой. Вызов до сих пор шёл. Я поднял аппарат, поднёс его к уху и произнёс:

-- Добрый день, как вас там... Василий Анатольевич?
-- Да, я, наконец-то! -- ответил мне взволнованный, но при этом раздражённый, голос пенсионера. -- Почему вы так долго не отвечали?
-- Мой вам совет, Василий Анатольевич, -- проигнорировав его вопрос, ответил я, -- пореже отвечайте на звонки с незнакомых номеров. Это я попался порядочный, а другой на моём месте обязательно бы развёл вас на бабки. Ни с какой службы безопасности никакого банка вам бы не стали звонить ни в коем случае. И звания старшего капитана не существует, вы-то должны это знать. Не будьте таким доверчивым, Василий Анатольевич!
-- Ничего не понял. Так что мне делать с...

Я не стал дальше слушать. Просто оборвал звонок. С некоторыми людьми разговаривать -- как об стену горох. Тем более, что время подживает: у меня осталась ещё одна мелочь, сущий пустяк, перед тем как бежать отсюда.

Набрав номер в телефоне и нажав кнопку вызова, я дождался, пока женщина-робот вдоволь наговорится, и затем несколько раз попросил соединить меня с оператором.

-- Добрый день, -- ответил наконец молодой парень, -- чем могу вам помочь?
-- Здравствуйте! Я бы хотел перевести свои средства с карты на карту.
-- Вы можете для этого воспользоваться мобильным приложением, -- хоть я и не видел оператора, я прямо чувствовал, как он закатывает глаза.
-- Нет, не могу, оно...

...со вчерашнего утра работать не хочет, а мне нужно срочно перевести деньги с утерянной карты на карту подруги, пока её не нашёл кто-нибудь посторонний и не воспользовался ею.

-- Хорошо, я свяжу вас со специалистом, ожидайте на связи.

Десять томительных минут диктовки разных данных оператору, которые Зинаида предварительно "записала" мне прямо в мозг, и целое состояние перетекло из общака на карту колдуньи. Времени на побег оставалось всё меньше, но это был самый важный шаг во всей операции. И почему Зинаида сама не могла это сделать, раз она вся такая прошаренная и могущественная? Что ж, при скорой встрече обязательно у неё это спрошу. У нас друг перед другом теперь не должно быть никаких секретов.

-- Могу ли я ещё что-нибудь для вас сделать? -- спросил оператор.
-- Да, конечно. Заблокируйте эту карту, пожалуйста.
-- Конечно, Дмитрий Семёнович. Всего доброго, до свидания.

Я с довольной окровавленной улыбкой выключил телефон, вынул из него симку и разрезал её ножом. Затем и телефон по приколу с размаху проткнул. На удивление, у меня это получилось. И, пока я любовался своим деянием и поглощал самую вкусную колбасу в своей жизни, за моей спиной раздался голос лейтенанта Шпагина:

-- Перерыв на перекус? Некогда жрать, пошли быстрее!

Я кивнул, и направился вслед за ним, предварительно захватив с собой два кружочка копченой и две дольки варёной колбасы.

А в конце мы с тобой вместе уйдём отсюда. Я буду при погонах, ты скорее всего будешь избитый. Поэтому по легенде мы с тобой в срочном порядке умчимся в госпиталь. За офицера не переживай: я уже нашла здесь такого кадра, который явно ходит не по ту сторону решётки.

***

Прошло семь месяцев, как я сбежал из тюрьмы с ведьминской помощью и теперь живу у неё в деревне. А пролетело совершенно незаметно, как пара недель. Подумать только, сегодня ведь тот самый день, когда меня официально должны были освободить! Сейчас бы, например, я выходил за ворота, меня бы встретили старые друзья, мы бы с ними прошлись по барам да ресторанам, там бы меня развезло и я снова начистил кому-нибудь репу. И всё началось бы по новой. Не-не-не, такого мне теперь точно не надо!

Зинаида сдержала своё обещание: все мои рубцы и шрамы, какими бы они отвратительными ни были, начали заживать и разглаживаться. Хоть процесс этот долгий, результат просто поражает. Кожа стала чище и красивее, чем во времена моего расцвета сил. Отрезанные пальцы, к сожалению, не отросли. Но на это Зинаида мне ответила: "А чего ты хотел? Я ведьма, а не волшебница". Хорошо хоть моё достоинство осталось при мне. Но это заслуга совсем не Зинаиды, а мастеров-хирургов, которые потратили немало времени и сил, чтобы вернуть обычному зеку самое дорогое что у него есть. Но за что точно ей спасибо, так это за мою пышную шевелюру.

Первые месяцы после побега я не мог поверить своему счастью. Я везде и всюду искал подвох. Я боялся проснуться в своей камере и увидеть Лёху. Причём как своего старого друга, так и мелкого бесячего шкета. Признаться честно, я даже ожидал, что однажды ведьма меня просто съест. Но этот вариант я отмёл быстро: стоило ли ей так запариваться ради обеда из мужика, у которого и мяса-то почти нет?

Стоит ли говорить, что я постоянно загонялся и впивался во все криминальные новости. Да, о происшествиях в обеих колониях трубили все газеты, телеканалы и новостные сайты, и везде указывали, что Илья Петухов сидел в одной камере со всеми пострадавшими, а сейчас его местонахождение неизвестно, и это не может быть совпадением. Но я довольно быстро перестал об этом париться: я уже совершенно не похож на свою фотографию полугодовалой давности, да и имя это я больше не использую. В конце концов все СМИ стали раскрывать новые детали произошедшего всё реже и реже, пока это всё вовсе не забылось.

Не обманула Зинаида и в моём ученичестве. Уже на третий месяц она начала допускать меня к своей библиотеке и к своим записям. Оказывается, она не берёт свои силы из ниоткуда. Помогают ей творить разные травки, благодаря которым она входит в особое состояние. У каждой травки свой эффект. Какие-то позволяют мысли читать, какие-то -- прошлое видеть, а одна особенная, без которой меня здесь бы не было, -- отделять свою душу во время сна и вселяться в людей. Неприметная для обывателя травка, которую запросто можно перепутать с каким-нибудь сорняком, имеет самый ужасающий и могущественный эффект, с которым можно делать страшные вещи, если правильно приготовить. Есть только существенный недостаток у всего этого: меж собой зелья плохо сочетаются, много их не выпить, а частое употребление вызывает переутомление и состояние хуже похмелья. А вселение в живых людей - это вовсе нетривиальная задача. Сознание живого человека всячески сопротивляется, борется, так что без особенной подготовки в это дело нельзя лезть. В общем, это многое объясняет.

Естественно, что до этой травки Зинаида меня не допускала. До этого самого дня. Вчера мы с ней отметили её день рождения, а сегодня она решила устроить мне экзамен по травологии, где одним из заданий будет изготовление настоя из Авачара. Если справлюсь, она официально примет меня в содружество ведьм и ведьмаков Сибири, а это многого стоит!

По моим ощущениям, с теорией я справился замечательно. Зинаида проверяла мои работы с гордой улыбкой на лице. И вот он: тот самый трепетный момент, когда я сам смогу испытать то же, что и она, когда бродит во сне. Голова после вчерашних посиделок ещё гудела, но учёба есть учёба. Отхлебнув из чашки крепкого чая, я прокашлялся и взялся за листок с рецептом. Текст плывёт перед глазами, никак не удаётся сосредоточиться и связать цифры и буквы воедино. Зинаида сидит рядом и смотрят на меня с ехидной, но понимающей, улыбкой. Конечно, улыбайтесь. Вспомните себя молодой, если вы такой когда-нибудь были.

Нарезать, взвесить, пожечь, замочить, нагреть, размешать, добавить специи по вкусу. Вроде несложно. Размешивая варево, я мельком поглядывал на Зинаиду. Она подмигивала мне и показывала большие пальцы. Значит, я пока нигде не напортачил. Да у меня талант!

Дождавшись, когда зелье достигло кондиции, я снял котелок с огня, зачерпнул половник и вылил содержимое в чашку. Пах он замечательно, значит и по вкусу должен быть приятным.

-- Вы будете? -- вежливо спросил я.
-- Нет, что ты. Проверять должен ты, а не я. Если я его выпью, то вырублюсь на несколько часов, и экзамен сильно затянется.
-- Так я же тоже, получается, вырублюсь. И экзамен затянется.
-- Но тогда ты хоть эти несколько часов во сне погуляешь, можешь весь мир посмотреть. А не на храпящую бабулю будешь пялиться.

И правда, звучит логично, чего это я. Зинаида в принципе не очень охотлива была на еду и питьё. Как не сядем трапезничать, так в основном я ем, а она сидит рядом, истории разные рассказывает.

Расположившись на раскладушке поудобнее, я влил в себя всё содержимое чашки разом. Вкус оказался не таким приятным, как запах, но всё равно довольно терпимым. С минуту я лежал, не чувствуя вообще никакой сонливости. Сколько там нужно ждать? Не мог же я ошибиться? А если ошибся, то на каком этапе?

-- Примерно в самом-самом начале ты ошибся, касатик, -- ответила на мои мысли Зинаида, заслонившая надо мной солнце.
-- Что, простите? -- спросил я.
-- Ты правда ожидал, что я поделюсь своим секретом с первым встречным? И что весь секрет в сорняке, политом кипятком?

Волна самых разных эмоций накатила на меня разом. Я хотел встать и встряхнуть бабку, но заметил, что совсем не чувствую тела. Что? Опять?

-- Опять, милок, опять. Это последний раз, обещаю. -- С этими словами ведьма села на табуретку рядом со мной.
-- Да что мне твои обещания? -- снова брызнули непрошенные слёзы. -- Верни как было, зачем ты так издеваешься? И когда ты успела это сделать?
-- Ты очень невнимательный, Илюша. Очень. И я говорю даже не о глазах твоих и не об ушах. Знаешь, твои сердце и разум живут как будто отдельно. Я ведь наблюдаю за тобой давно, и я вижу, как твоё сердце постоянно вопит об опасности, о том что нужно быть настороже, но ты каждый раз упорно игнорируешь его и осознанно выбираешь худший исход из возможных.
-- Ты не ответила на вопрос. -- Я уже понимал, что не жилец, но хотел хотя бы перед кончиной услышать правду. -- Зачем ты так надо мной издеваешься?
-- А сам-то ты как думаешь? Ты видишь, как я живу? Телевизор всего три канала ловит. Интернета у нас в деревне нет. Сериалы все пересмотрены, книги все перечитаны. И всюду персонажи какие-то фальшивые, картонные. А вот твоя жизнь была интересной, Илюш. Ты живой, ты настоящий. Наблюдать за тобой было одно удовольствие. Ой, как ты во времени ориентируешься, -- это просто песня! Просидел, весь такой страдалец, в одиночке пару недель, а слёз налил как на целый год. Умора же!
-- Да как ты...
-- Смею, смею, Илюшенька. Повеселил ты старушку знатно. Ну а теперь пора и честь знать.

Ведьма встала, схватила мою раскладушку за спинку и куда-то покатила. Точно, она на колёсиках. Вот настолько бабка подготовилась.

Спустя пару минут она завезла меня в сарай, в котором я часто бывал, когда помогал ей по хозяйству. Казалось бы, за семь месяцев я изучил тут каждый уголок, но то, что у него есть огромное подвальное помещение, я даже не догадывался. Спускались мы в кромешной темноте, но ведьма ступала очень уверенно. Лишь у самого основания пологого спуска был выключатель. Рядом с моим ухом щёлкнуло, и в глаза ударил яркий свет от простых подвешенных ламп накаливания, не прикрытых хоть каким-нибудь абажуром. Чуть глаза привыкли к освещению, как я разглядел сделанный с умом подвал, достойный какого-нибудь готического замка. И вдоль стен стояли кресла с сидящими в них людьми. Первая мысль, что пришла в голову, была обнадёживающей: это члены того самого содружества ведьм и ведьмаков Сибири, и они специально приехали сюда, чтобы провести церемонию инициации нового колдуна в их достопочтенные ряды.

Но нет, конечно же это не так. Они ведь даже не живые. Выглядят живыми, но жизни в них совершенно не чувствуется.

-- Добро пожаловать в коллекцию, костюмчик! -- залилась ведьма смехом, наклонившись надо мной. -- У тебя будет здесь достаточно времени, чтобы посидеть и обдумать своё поведение!

***

Подвал, наполненный едва ли живыми мумиями, каменные стены, полное отсутствие еды -- вот итог моего звонка несколько месяцев или лет назад. Большую часть времени я сижу на своём кресле в кромешной темноте. Иногда я, невластный над своим телом, выхожу наружу по ночам и уезжаю куда-то наводить справедливость, наказывая мелкий сброд.

Свет в подвале включается очень редко, и это всегда означает, что в наших рядах пополнение. Все они разные, с разными мечтами и взглядами на жизнь. Но объединяет их одно: они все каким-то образом перешли бабке дорогу лично. К сожалению, из их воплей до и во время ритуала по прижизненной мумификации не понятно, кто и как именно это сделал.

Ах, всё бы сейчас отдал, чтобы проснуться на своей шконке и увидеть рядом Лёху! Не важно даже, своего старого друга или мелкого бесячего шкета. Всё лучше, чем каждый раз видеть перед собой сидящую в кресле мумию, которую я целых семь месяцев звал Зинаидой Станиславовной.