Попался лис, |||
Дело № 409-К: Охотник из ниоткуда. Финал
Спустя двенадцать лет дело № 409-К окончательно затерялось в пыльных архивах. Верещагина списали со службы задолго до пенсии — сначала за «несоответствие занимаемой должности» после провальной операции в тайге, а потом и просто за пьянство. Бывший старший следователь теперь коротал вечера в дешевых наливайках на окраине мегаполиса, пытаясь залить дешевой спиртягой память о тех холодных, немигающих глазах в зимнем лесу.
В тот дождливый октябрьский вечер он возвращался домой через пустынный сквер у закрытого на реконструкцию бизнес-центра. У фонаря стоял черный «Майбах» с работающим двигателем. Рядом, прислонившись к капоту, курил высокий, широкоплечий мужчина в безупречно сшитом кашемировом пальто.
Верещагин прошел бы мимо, но вдруг замер, словно споткнувшись. Запах. Сквозь выхлопные газы и запах мокрого асфальта до него донесся тот самый, ни с чем не сравнимый дух дикого зверя и хвои, который он запомнил на всю жизнь.
Мужчина повернул голову. Ухоженная борода с благородной проседью, дорогие часы на запястье, спокойное, властное лицо человека, привыкшего покупать целые корпорации и закрывать любые вопросы одним звонком. Но глаза оставались прежними.
— Здравствуй, Верещагин, — голос звучал негромко, с легкой, почти отеческой усмешкой. — Потрепала тебя жизнь. А ведь какой прыткий был.
Бывший следователь судорожно схватился за пустой карман старой куртки, пятясь назад. Сердце заколотилось где-то в горле, моментально выветрив весь хмель.
— Ты... — прохрипел он, глядя на человека, который по всем законам природы должен был гнить в земле или в секретной лаборатории. — Откуда... Как?
— Лес — хорошее место, но там слишком много суеты и мало комфорта, — собеседник неспешно затушил сигарету и шагнул ближе. — Когда у тебя есть неограниченное время и сила, сделать состояние проще простого. А в большом городе, поверь, никто не ищет пропавших бродяг или одиноких путников. Особенно если у тебя есть свои люди в прокуратуре и пара частных охотничьих угодий.
Он остановился в полуметре от Верещагина, возвышаясь над осунувшимся, постаревшим экс-копом как скала.
— Знаешь, я ведь даже зауважал тебя тогда, в лесу, — продолжил он, поправляя манжету белоснежной рубашки. — Другие бежали, как стадо, а ты стоял до последнего. Но уж больно ты был настырным, следователь. Слишком много бумаг исписал, слишком глубоко копал. Не люблю, когда за мной хвост тянется. Даже такой жалкий, как ты сейчас.
Верещагин попытался крикнуть, но сильные пальцы в тонкой кожаной перчатке сомкнулись на его плече с такой легкостью, словно сжимали сухую ветку.
— Спи спокойно, старик, — тихо сказал хозяин жизни, притягивая его к себе. — Охота окончена.
В ночной тишине пустого сквера раздался короткий, сухой хруст. Через минуту черный «Майбах» бесшумно тронулся с места и растворился в потоке огней ночного проспекта, оставив на мокром асфальте лишь одинокую фигуру, которая больше никому и никогда не расскажет правду о деле № 409-К.