Полина⁠⁠

От плохого настроения каждый лечится по-своему. Я, например, люблю сесть в машину и наматывать круги по своему маленькому городу, давно изученному до последней трещинки в асфальте. Просто ехать. Без цели и маршрута, сворачивая на второстепенные улицы и опять выезжая на главные. Тело работает без участия головы, но эти механические, заученные движения помогают придать какой-то порядок суматошно мечущимся мыслям.

Имено этим этим я сейчас и занимался. Несмотря на разгулявшуюся под вечер метель, я бесцельно катался по городу, практически не замечая того, что творится за окном машины. Приглушённо светились зелёным цифры на панели приборов, и изредка вспыхивал ярко-алым огонёк сигареты. Дворники безуспешно боролись со снегом, который ветер, без устали, кидал на лобовое стекло, фары почти не проникали вглубь белого кружения снежинок, а пейзаж за окном на глазах утрачивал резкость, накрытый пеленой свежевыпавшего снега. Из магнитолы доносился какой-то диджейский сет, казавшийся бесконечным, пальцы инстинктивно в такт ему отбивали ритм по рулю. А я, мысленно переместившись во времени на полчаса назад, вновь переживал ссору со своей девушкой Наташей, из-за которой и оказался за рулём в такое время. Машин на дороге почти не было, даже вездесущие таксисты, казалось, дружно взяли себе выходной на этот ненастный вечер.

Фары высветили на обочине девушку, голосующую проезжающим машинам. Я, скользнув по ней равнодушным взглядом, проехал мимо, погруженный в свои мысли, но внезапно, что-то вернуло меня к реальности, какое-то ощущение пропущенной важной детали. Развернувшись на ближайшем перекрёстке, я подъехал, теперь уже внимательно вглядываясь в высвечиваемую фарами картинку. Едва силуэт девушки оказался в лучах света, как частички пазла встали на свои места. За голосующей, безуспешно пыталась спрятаться от ветра маленькая худенькая девочка, её развевающиеся на ветру волосы, блестящие искрами застрявших в них снежинок, и насторожили меня.

Я давно перестал обращать на то, во что одеты люди. Выбор между здоровьем и красотой – личное дело каждого, хочет человек бегать по снегу в кроссовках и без шапки – пусть бегает, но не в том случае, когда этот человек - совсем маленькая девочка. Не раздумывая, я подъехал поближе и остановился.

- Привет! – Радостно улыбнулась девушка, открывая дверь.
- Привет. – Мрачно буркнул я, потянувшись, чтобы откинуть спинку переднего сиденья, освобождая проход назад для маленькой пассажирки.

В салоне машины весело закружились снежинки, превращаясь в невесомые капли воды. Поёжившись от холодного воздуха, попавшего в машину, я дружелюбно посмотрел на девочку, пролезшую на заднее сиденье.
- Замёрзла? – Хотя этот вопрос можно было бы и не задавать, видя, как малышка дрожит от холода. – Видишь, куртка лежит, накинь её - теплее будет.

Девочка, молча кивнула, соглашаясь, и стала кутаться в мой пуховик, брошенный назад перед поездкой. Тем временем и старшая спутница устроилась на пассажирском сиденье и сейчас подставляла пальцы под струю тёплого воздуха от печки, идущую из дефлектора.

- Куда вас отвести? –Не слишком дружелюбно спросил я у девушки.
- К «Санчо Пансо», если можно? Меня, кстати, Оксана зовут. – Радостно затараторила та. – А тебя?
- Витя. Дочь? – Так же хмуро буркнул я, кивнув на заднее сиденье и трогая машину с места.
- Ага, Полина! – Оксана, казалось, даже и не заметила моего неприветливого тона. – Здорово, что ты остановился, а то на улице вообще дубак.
- А чего девочка даже без шапки? Заболеет ведь.
- Так с утра ещё тепло было, кто ж знал, что вечером пурга такая начнётся. А мы тут ещё и на маршрутку последнюю опоздали…

Моя пассажирка продолжала жизнерадостно тараторить, перекрикивая магнитолу. Я искоса глянул на неё оценивающим взглядом. На мой вкус, Оксану можно было бы смело назвать симпатичной, если бы не обильная, яркая косметика, сейчас кое-где расплывшаяся от воды. Тёмные волосы, подрезанные чуть ниже ушей, слегка курносый носик. Одета девушка была явно не по сезону – в какую-то лёгкую курточку, которая едва доходила ей до пояса. Тёмные джинсы обтягивали стройные ноги. В салоне машины, перебивая запах кофейного освежителя воздуха, пополз сладкий резкий запах духов, в который чуть заметной ноткой вливался свежий винный перегар.


Неоновая вывеска ресторана «Санчо Пансо» сияла синим светом. Стоянка, несмотря на плохую погоду, была заставлена машинами. Грохот музыки, вырывавшийся из помещения на улицу, проникал даже в салон машины. Накатанная дорога заканчивалась около ресторана, дальше шёл основательно заметённый снегом разбитый просёлок, ведущий вглубь частного сектора. Туда я и собирался поехать, когда раздался голос Оксаны:
- Вить, ты куда? Мы уже приехали!
- В смысле? Ты что с девочкой в этот кабак собираешься идти? – Растерянно спросил я.

«Санчо Пансо» был совсем не детским местом. Он и рестораном-то обзывался только по прихоти своих хозяев. Музыка там обычно играла так громко, что приходилось кричать в ухо собеседнику, чтобы он хоть что-то услышал, яркими вспышками бил по глазам свет, а на импровизированном небольшом танцполе, отвоёванном у столиков, в странном подобии танца дёргались пьяные люди.

- Ты серьёзно?! Не шутишь? – Переспросил я, удивлённо глядя на Оксану.
- Да ладно, что такого-то? Посидит с нами, сока попьёт… - Весело ответила девушка. Впрочем, тут же серьёзно взглянула на меня. – А раз так за неё переживаешь, отвези её к бабушке. Ну, к матери моей. Адрес - Дубовая, семь, квартира одиннадцать. Полина, если что, дорогу покажет. Зовут - Мария Николаевна. Договорились?

Не дожидаясь ответа, Оксана выскочила из машины и быстрым шагом двинулась ко входу в заведение. Я проводил её растерянным взглядом и повернулся к маленькой пассажирке:
- Ну что, Полина, поедем к бабушке? – И, увидев, как девочка кивнула, тронулся с места.


Мама Оксаны жила в старом районе, заставленном деревянными двухэтажными домами, построенными ещё в послевоенные годы. Нормальные семьи давным-давно оттуда съехали, остались лишь пенсионеры, да ячейки общества, которые в официальных речах принято называть «неблагополучными». За районом уже давно закрепилась дурная слава рассадника криминала, и обычные обыватели старались его не посещать. Впрочем, местным жителям было глубоко плевать на всё, включая и мнение окружающих. Они жили в своём замкнутом мирке, реальность которого была щедро искажена суррогатным алкоголем. Любой повод: рождение или смерть, уход на зону одного из местных жителей или возвращение оттуда, смена времён года и дней недели, в равной степени могло стать поводом очередного праздника, нарушить который мог лишь приезд наряда милиции. Вот и в этот достаточно поздний час некоторые жители дома всё ещё жили активной жизнью. Из соседнего дома орал на весь двор магнитофон, хриплый прокуренный голос пел что-то про тайгу и погубленную молодость, а где-то рядом в самом разгаре была семейная ссора: истерично визжала женщина, а пьяный мужской голос рычал что-то в ответ. Мы с Полиной, ёжась от колючих порывов ветра, быстрее побежали в тёмную дыру подъезда, дверь которого криво висела на одной петле. В подъезде резко воняло кошачьем туалетом и кислой капустой. Площадку второго этажа, где и жила Полинина бабушка, кое-как освещала тусклая лампочка в мутном плафоне. Стены были густо исписаны, выдавая весь невеликий словарный запас аборигенов. Часто в этих надписях встречалось и имя Оксана, снабжённое нелесными эпитетами.

Звонок около нужной двери не работал. Он криво висел на проводе, а из его основания торчали кривые шурупы, давно вырванные «с мясом» из стены, сама кнопка была закопчённая и оплавленная, как будто кто-то долго и упорно жёг её пламенем зажигалки. Я несильно постучал. Не дождавшись ответа, постучал сильнее. Но открывать мне не торопились, в квартире стояла мёртвая тишина, не нарушаемая ни одним звуком. Я растерянно смотрел на закрытую дверь и молотил в неё кулаком, когда сзади раздался скрипучий голос:
- Чо, долбишься!? Не открывают, значит, дома нет никого! Иди отседова, пока я милицию не вызвала!

Резко обернувшись, я увидел сморщенное старушечье лицо, со злыми глазами. Седые волосы тонкими редкими пучками стекали на плечи, обтянутые застиранным халатом непонятного цвета. В тусклом свете лампочки между косяком и дверью блестела толстая металлическая цепочка.

- Иди, говорю, отседова! – Пролаяла бабка, окинув моё лицо подозрительным взглядом, и собралась закрыть дверь.
- Извините, я к Марии Николаевне, внучку привёз. – Торопливо заговорил я, пока соседка не исчезла в своей квартире. – А вы не подскажете, когда она появится?
- А ты кто ещё такой? Хахаль Оксанкин чтоли? – Подозрительно спросила бабка, переводя подозрительный взгляд с меня на девочку, держащую мою руку.
- Да нет, я знакомый просто. Оксана попросила Полину к бабушке завести. – Миролюбиво ответил я.
- Вернулась что ль из Казани своей? А сама она где тогда? Загуляла, поди, шалавка, да? – Беззвучно рассмеялась бабка.
- Так, когда Мария Николаева вернётся? – Напомнил я свой первоначальный вопрос.
- Машка-то? Ночью только вернётся, она ж на заводе фанерном посменно работает. – С готовностью отозвалась соседка. – Часа три тебе ещё с Полькой покуковать придётся! А может и больше, погода-то вон как распоясалась.
- А вы её телефон не подскажете? – Попробовал я зайти с другой стороны. – Или Оксанин.
- Я те справочное бюро что ли? – Зло спросила бабка. – И вообще, нечего тут крутится, вот Машка приедет, тогда и придёшь. И чтоб не шумел тут, а то живо в ментовке окажешься!
Дверь передо мной захлопнулась.

-Полин, а ты кушать хочешь? – Спросил я у девочки, заводя машину, и заметив, как девочка кивнула, продолжил. – Давай я тебя отвезу к моей маме, её бабушка Тоня зовут, она тебя накормит. А я, пока ты ешь, за твоей мамой съезжу. Ладно?
- Хорошо, – покладисто ответила девочка.

Я вытащил телефон и набрал мамин номер, выруливая из двора:
- Мам, не спишь ещё? У меня сюрприз для тебя… Нормальный сюрприз, маленький и голодный… Ставь разогревать что-нибудь, скоро будем. –