Поальбатросил и бросил⁠⁠

Командир набубнил типовых фраз: спасибо за выбор, приятного полёта, ля-ля-ля… время в пути до Альбатросинска составит шесть с половиной часов, – и, никому не интересный, отключился. Лишь Евген Однобоков внимал каждому слову. Слушал, предвкушая и гадая, какой он, этот Альбатросинск. Как встретит? Как примет?

Сосед через проход – единственный попутчик Однобокова в бизнес-классе – не без помощи стюардессы сменил туфли на тапочки, хлебнул коньяку и, водя скучающим расфокусированным взором по салону, в конце концов упёрся им в светящегося Однобокова. Тот радостно кивнул, мол, здрасьте. На лице соседа мелькнула тень неприпоминания, и Однобоков поспешил объясниться:
– Вот, лечу к вам по линии Минкульта. Работать над книжицей об Альбатросинске, – он почему-то постеснялся сказать «книгой», – историческая память…
– Знаем! – всколыхнулся сосед и наставил на Однобокова палец. – Сказка…
– …простенькая, конечно… – подхватил Однобоков, опять зачем-то прибедняясь.
– Но приятная и с юмором, – возразил сосед. – А наши люди любят посмеяться.
Сказка Евгена Однобокова «Синяя рыба», которую он писал, подгоняя старый черновик к одному местечковому конкурсу, неожиданно прославила его в приполярных широтах, угадала северную душу и превратила автора в некоторую фигуру литературного света.
– У меня и приглашение есть…– разулыбился Однобоков. – С вашей подписью.
– Вас у нас полюбят, – покровительственно пообещал сосед, унимая тревогу Однобокова. – Вы свой, родной. Смешной.
– Почему смешной?
– Сказки про пьяную рыбу пишете!
Сосед засмеялся, и Однобоков тоже засмеялся, хотя его рыба вовсе не была пьяной.
– Но я же москвич, – вдруг напомнил он, будто бы торгуясь.
– И что? А я питерский!
На этот раз сосед смеялся один, а Однобоков мялся, мялся и всё ж таки не удержался от вопроса:
– И вас любят?
Но тут соседу кто-то позвонил, а потом явилась стюардесса со своим сервисом, а потом уж погасили свет…
«Не забыть похвалить его на встрече с читателями, – думал Однобоков, взлетая. – Он толковый, вдумчивый. Такая редкость. Им повезло. Да, так и надо будет сказать: "Вам с вашим мэром повезло!"» Прилетев, Однобоков тотчас отправился гулять по утреннему Альбатросинску и нашёл его весьма приятным городком. «Но чего же я время-то теряю?!» – он слишком долго отсиживался в начинающих писателях, чтобы пустить долгожданный виток своей карьеры на самотёк.
– Сегодня в пятнадцать-ноль-ноль, – интригуя, объявил Однобоков в камеру смартфона, – в библиотеке имени Бабонегова… – и пригласил на встречу с собой своих любимых северных читателей, закончив призыв многообещающим: – Будет весело!
Однако и запас времени, и настрой писателя располагали к творческим экспериментам. «Юмор любят?» – припомнил Однобоков и азартно огляделся.
«Чудеса нашей северной земли! – написал он в своём канале через минуту. – Таких репейников японцы сроду не видали, англичанин же решит, что эти мощные, огромные растения – результат долгой и упорной селекции...» – и для наглядности сфотографировался с чудо-репейником в полный рост.
Оказавшись в квартале ветхих деревяшек, Однобоков выдал экспромт: «А это – заповедная часть города. Её, не жалея сил и средств, берегут в первозданном виде с екатерининских времён». Не забыл он и про деревянные тротуары, назвав их эко-мостовыми.
Увидев гостиницу «Альбатрос» на Альбатросовой улице, Однобоков разразился пространной речью о необходимости развития фантазии, а закончил советом искать в Альбатросинске гнездо Бэтмена, ведь название города явно происходит от испанского «al batro» – летучая мышь.
Однобоков снимал и выкладывал, снимал и выкладывал, не глядя смахивая оповещения о реакциях, покуда батарея не замигала красным, покуда телефон совсем не сел.
«Потом выложу!» – пообещал себе Однобоков, но не рассчитал. Когда он вернулся в гостиницу, его там поджидал гид, какие-то дела, а потом обед, а там уж настала пора и выдвигаться на встречу с читателями. Зарядку Однобокову обеспечили лишь в библиотеке. Впрочем, этому обстоятельству он даже порадовался: хорошая тема для юмористической зарисовки. – Ну, здравствуйте. – Перед Однобоковым возник незнакомец и пафосно, как будто в насмешку, протянул руку. – Ваниил Пыжов. Блогер.
Неприятный, без остановки ёрничающий Пыжов оказался ведущим мероприятия.
– Ну, выкладывайте, с чем пожаловали, – так он предложил гостю знакомиться с публикой.
– Я буду работать над исторической книгой об Альбатросинске, – отчеканил Однобоков, смело глядя в глаза нахалу. – На базе вашей научной библиотеки, – он сделал реверанс стенам. – Я писатель.
– Искупаем же в жидких аплодисментах, – осклабился Пыжов, – этого писателя (прозвучала пара хлопков) и, пожалуй, откроем на базе нашей библиотеки курсы для московских гостей, которые так нелицеприятно…
Тут хам Пыжов, видно, подавился своей желчью, споткнулся, а Однобоков, не желая быть захолустному блогеру мальчиком для битья, воспользовался заминкой:
– Я надеюсь, вы знаете истинное значение слова «нелицеприятно».
– Самый умный?! – тут же прилетело ему из зала, и Однобоков вздрогнул.
«Какой отвратительный блогер, – подумал он. – Всех тут настроил против меня. Пожалуюсь на него мэру».
– В мире есть тысячи других городов, – тем временем заметил Пыжов. – И двести с лишним стран. Почему вы выбрали именно Альбатросинск объектом своих отвратительных опусов?
Это было неслыханно. Одно дело – упражняться в остроумии – ради хайпа ли, минутки славы, но совсем другое – сыпать лживыми обвинениями, врать в глаза. Они тут со всеми так? Но я же угадал их душу… Или… Однобокова вдруг пронзило внезапной догадкой.
– Может быть, вы меня с кем-то путаете? – с надеждой спросил он.
– Каков наглец… – на вдохе произнёс Пыжов.
– Скотина! – донеслось из зала. – Катись в свою Москву! Экомостовые ему тут… Однобоков понял, что его не полюбили.
– Чёрт! – с досадой подумал он уже на улице. – Забыл сказать, что им с мэром повезло.
Он включил телефон. «Ваш пост набрал сто тысяч просмотров», – прилетело в первом же сообщении. Комментариев было меньше, но они многое проясняли. Особенно самый залайканный, с аккаунта мэрии: «Официальная позиция администрации г. Альбатросинска не совпадает с мнением данного автора».
«Поальбатросили и бросили», – эту шутку Однобоков сочинил ещё утром, но не придумал, как подать. Сейчас каламбур подходил идеально, однако писатель не решился опубликовать его в новом посте. Не понимают местные люди юмора.