Ответ на пост «В студенческие годы»⁠⁠1

30 августа 1978 года на площади у мединститута Перми мы приняли присягу советского врача, а 31 августа с вещами погрузились на теплоход и отчалили в сторону совхозных полей Пермского края. Путь на корабле занял около восьми утомительных часов: жесткие скамьи с низкими спинками не давали ни одного шанса расслабить тело и к концу пути мы довольно сильно устали, поскольку прилечь не было возможности, а в силу застенчивости, привалиться друг на друга не хватило смелости. Единственный непосредственный человек среди нас, татарин Рафик, бросив свою телогрейку в проход улегся и заснул. К пристани пароход подошел около трех часов ночи, нас ждал автобус, который через полчаса ходу привез нас в поселок и мы расположились на полу в старом здании и уснули, подложив вещи под голову. Наутро, проснувшись, поехали на склад на грузовой машине, где загрузили в нее несколько панцирных коек и матрасы с одеялами. Расположили нас в избе, может школа была или детсад раньше, там посередине стояла большая печь с плитой в помещении на двадцать квадратных метров и ещё пара помещений метров по тридцать, где мы расставили кровати. Вскоре нам привезли посуду - эмалированные кружки и миски, алюминиевые столовые приборы и огромные кастрюли, привезли и хлеба с молоком во фляге: этим мы и позавтракали. Пара ребят пошла пилить дрова выданной двуручной пилой, с остальными двое преподавателей из института провели организационное собрание. Несколько девочек вызвались работать поварами на кухне, но впоследствии выяснилось, что повара из них - так себе и наутро мы завтракали подгоревшей молочной рисовой кашей, сдобренной слезами горе-поварих. Справедливости ради стоит сказать, что впоследствии кулинарные способности значительно выросли несмотря на тяжелые условия труда: утром надо было рано встать, растопить печку и приготовить на ораву голодных студентов неизменную кашу. Продукты выдавались на складе , а девчонки самостоятельно планировали меню и закладку продуктов. Днем в обед на столе было первое и второе, плохонькое, но горячее.Смогли бы сегодняшние выпускницы школы приготовить хотя бы кашу на сорок порций на дровяной плите?

На работу в поле выезжали после завтрака около восьми часов утра. Трактор тащил за собой копалку, которая трясла землю, оставляя за собой вереницу клубней на поверхности рыхлой земли. Стояло бабье лето, мы работали с энтузиазмом, разделившись по парам и заполняя один мешок за другим, через пару дней приехал какой то начальник, похвалил нас и троих передовиков наградил ценными призами - вязаными перчатками. Работалось легко, погода стояла теплая, хотя к вечеру уставали и валясь в кровать сразу же засыпали. Постепенно перезнакомились друг с другом: треть ребят были деревенскими (в то время соблюдался процент набора студентов из сельской местности, но часть их была отчислена из-за неуспеваемости после первого семестра, подготовка в сельских школах была слабой). Пара человек бренчало на гитаре, собирая слушателей вокруг, другие разговаривали в сторонке, рассказывая о жизни: было три человека после армии, выделявшихся своей взрослостью и свысока поглядывающие на остальных. Они пару раз покупали водку и тайком выпивали её, приходя потом в благодушное настроение.

Но вскоре погода поменялась и зарядили дожди, похолодало и копаться руками в мокрых комьях земли стало труднее. Картошка уже не высыпалась на поверхность, её приходилось выковыривать из глинистых комков. Любимым развлечением стало приготовление картохи прямо в поле в перевернутом ведре, обложенном дровами. Но было это пару раз, потом начальство увидев обгоревшие испорченные вёдра разразилось тирадой, в которой обвинило в порче инвентаря и это развлечение сошло на нет.

По истечении пары недель нам устроили банный день, отвезя на автобусе в райцентр в общественную баню. Вообще тонкости быта вспоминаются с трудом: туалет был на улице, там же были рукомойники с кусками мыла под навесом, носки я несколько раз стирал прямо в Каме, которая текла метрах в пятидесяти за домом.

Спустя месяц сельхозработ нам всё это уже начало надоедать и мы подошли с этим вопросом к руководству. В результате совещаний с совхозным начальством нам было показано поле в тридцать гектаров, которое нужно было убрать, чтобы поехать домой. Один деревенский парень подошел и попросил выделить ему персональный участок, так как его помощи дома просит мать и он хотел бы уехать раньше, выработав свою норму. Ему выделили гектар и он убрал его за несколько дней, был отпущен домой. В нас же энтузиазм угас окончательно и каждый раз с утра оглядывая бескрайнее поле мы с тоской приступали к работе.

Начались заморозки и копалка вставала ломаясь из-за тяжелой земли. У многих из нас уже несколько дней была изжога от работы в наклонку, потрескавшаяся кожа на руках, постоянно озябшие ноги. Кто-то пробовал наматывать старые обои на ноги вместо протертых до дыр носков. Армейские весело наматывали взятые с собой портянки, посмеиваясь над проблемами школоты.

Настал день, когда трактор не мог проехать и ста метров без поломки и вскоре вместо Беларуси подъехал гусеничный с плугом и запахал оставшиеся гектары.

Вечером мы погрузились на пароход и отчалили в сторону Перми. На сельхозработах мы провели ровно сорок пять дней.