Ответ на пост «Пазари»⁠⁠7

А меня пробило на незнакомый мне итальянский. Два раза. И не в Италии, а в Питере.
1. Иду по Невскому, а там тётки кого-то обступили, кричат, руками машут – я на секунду подумал, что цыганки требуют позолотить ручку, потом слышу «О-ля-ля, порка мадонна». Притормозил, тут одна из них синьорин меня за руку хватает, пальцами перед носом трясёт и что-то кричит. Я на такой ускоренной перемотке и по-русски бы не понял. Спросил, спик ли она инглиш – головой мотает и кричит что-то вроде «Апотека! Апотека, синьор» Медисина! Фармаситика!».
Тут у меня из глубин пассивного словарного запаса всплыло – я и сказал «Апотека аванте, синьора!». И махнул рукой. Она защебетала подружкам, они теперь уже меня взяли в кольцо и потащили к апотеке. Одна даже по-английски шпрехала и по дороге выспросила, есть ли там мазь со змеиным ядом. Снейк, вайпер, а тюбик и растирание жестами показала.
Пришлось дойти с ними до аптеки, перетолмачить провизорше – так они тюбиков по пять Випросала на каждую закупили. Пачку сигарет презентовали – Филипп Моррис в коричневой пластмассовой пачке, я таких больше ни разу не видел. Пытались меня в гиды нанять – я бы и рад, но надо было ехать по неотложным делам.

2. Делал я массаж даме, которая вышла замуж (ну, фактически – см. ниже) за итальянца. Дядька чуть за 50, на лицо − патриций, рыже-седоватый. Электронщик, налаживал что-то у нас на ТВ, а тут фирма то ли обанкротилась, то ли сокращение устроила, и отправили его на досрочную пенсию, которой в России в голодные девяностые хватало на безбедную жизнь ему, этой тётке и её сыну-подростку. С законной женой он давно разошёлся, но развестись католику трудно – проще жить в грехе.
А пациенткой тётка стала после того, как они втроём на зимних каникулах поехали в Альпы. И – эпиццкий фейл − сломала она ногу, катаясь с горочки на саночках. Зато пацану профит – лишний месяц каникул.
Вот ей массаж и прописали, и тут я наконец перехожу к амбуле.
Хромала она на костыле, и от этого ей спину перекосило. А я пару совсем безопасных мануальных приёмов применять не боялся – давай, говорю, надавлю на позвоночник, хрустнет, и там, где нерв в спазме защемляет, мышцы растянутся – болеть перестанет. И надавил.
Блин, единственный раз в моей практике такое было – а барыня как закричит! В голос, будто села на ежа! Но тут же замолчала, стала отдуваться и охать, что это она от страха, а не от боли. И тут вбегает к нам Фиоре (итальянские имена такие красивые – например, Кобелино… А Fiore по-ихнему – цветок). В семейниках и майке-алкоголичке по случаю летней жары, и с паяльником в руках. Не для бандито-гангстерито, а это он пасынку Денди к телевизору припаивал.
И тут меня пробило. Ва бене – говорю, − поко-поко фамале (немножко больно – это я из их разговоров усвоил), уно-уно-уно моменто!
И тётка по-итальянски подтвердила, что не было ей фамале.
Пришлось нам втроём граппой отпиваться от стресса.
Кстати, со мной и сыном она говорила обычным языком, а с Цветочком – как контрабандисты в «Бриллиантовой руке», и даже с жестикуляцией.
Потом еще дней десять, до конца курса, она обещала не пугаться. Но немножко ойкала.
Чао, бамбины!