Ответ на пост «Наследство»4
Слушай, расскажу тебе случай, от которого у меня до сих пор мурашки. Я вообще не хотел в это лезть, но так вышло, что пришлось.
Года два назад приходит мне письмо от нотариуса. Мол, тебе, братишка, досталась квартира в наследство. Я такой: «Какая квартира? От кого?» Оказалось, от двоюродной бабки, Татьяны Грековой. Я её даже не знал. Отец потом вспомнил: «Да была такая, сестра деда, одинокая, странная. Лет восемь назад померла». Почему мне это добро только сейчас всплыло? Нотариус объяснил: бабка в завещании указала какого-то дальнего родственника, но тот умер раньше неё, и квартира висела в подвешенном состоянии, пока они разбирались, кому её передать. В итоге до меня дошло — я оказался ближайшим живым родственником по линии. Ну, думаю, ладно, квартира — это же плюс, поеду посмотрю.
Приезжаю. Дом старый, ещё советский, подъезд вонючий, с облупленной краской. Дверь в квартиру тяжёлая, замок заело, но открываю — и захожу. И вот тут начинается непонятное.
Квартира чистая. Не запущенная, не как после восьми лет пустоты. На столе вазочка с засохшими цветами, кровать заправлена, на тумбочке расчёска лежит — старинная, серебряная, с узорами. Я её взял, а с неё волос свалился. Длинный, седой. Ну, думаю, может, бабкины ещё остались, хотя странно — восемь лет прошло.
Первая ночь — жуть. Холодно, хотя батареи тёплые. Лежу, пытаюсь заснуть, и тут слышу скрип. Такой медленный, как будто кто-то в кресле качается. Вскакиваю, свет включаю — кресло стоит, старое, пыльное, но подлокотник примят. Как будто кто-то только что сидел. Я себе говорю: «Да ладно, показалось, устал с дороги». Утром встаю — а на кухне чашка чая. Горячая. Я чай не заваривал, да и чайника там не видел.
Потом началась какая-то дичь. Ключи с полки пропадали, находил их под диваном. Стул утром оказывался не там, где я его оставил. Полотенце в ванной мокрое, хотя я его не трогал. А зеркала… В них всё было как-то не так. Отражение вроде моё, но вещи в комнате чуть сдвинуты, углы кривые. Один раз глянул — а в дверном проёме за мной кто-то стоит. Высокий, сгорбленный, с длинными седыми волосами. Оборачиваюсь — никого. Сердце в пятки, но думаю: «Глюки, нервы».
Думаю, надо выяснить, что за квартира такая. Поехал к нотариусу, спросил про историю. Оказалось, эта хата всегда передавалась по наследству женщинам — мать дочке, тётка племяннице. Все там жили одни, и все там же умирали. Я первый мужик, кому она досталась. Бабка, видимо, не успела никому завещать, вот оно и дошло до меня через эти годы.
Той ночью просыпаюсь от шёпота: «Ты не должен здесь быть». Открываю глаза — а у кровати стоит фигура. Высокая, худая, волосы седые свисают. Дышит — хрипло, тяжело. Я чуть не обделался, вскочил, свет врубил — никого. Но спать я там больше не мог.
Короче, собрал шмотки за пять минут и свалил. Квартиру продал через агентство, даже не заходя туда снова. Цену не сбивал — берите, кто хочет. Купила какая-то женщина, лет тридцать, бледная, молчаливая. Когда документы подписывали, у неё из сумки торчала та самая расчёска. С седыми волосами на зубцах. Я сделал вид, что не заметил, отдал ключи и ушёл.
Думал, что эта история закончилась, когда я продал квартиру. Жил себе спокойно, старался забыть. Но пару дней назад заметил — что-то не так. Иду по улице, а люди оглядываются. Не на меня — за меня. Будто кто-то идёт следом. Оборачиваюсь — пусто. Потом дома стал находить следы. На столе — мокрый отпечаток ладони, длинной, с тонкими пальцами. На зеркале в ванной — размазанное пятно, как будто кто-то дышал на стекло. А вчера ночью проснулся от звука — будто кто-то чиркает расчёской по волосам. Открыл глаза, а в углу комнаты стоит она. Высокая, сгорбленная, волосы серебристые струятся до пола. Не двигается, просто смотрит. Утром её не было. Но на полу у кровати лежал волос. Длинный, седой, чуть влажный. Теперь я боюсь засыпать. Потому что каждый раз, закрывая глаза, слышу этот звук — чирк, чирк, чирк. И знаю: она уже не в той квартире. Она здесь, со мной.