Островок детства на Сахалине⁠⁠

Я очень любила Сахалинские бураны и пургу. В такие дни мы с подругой собирались и шли гулять вечерами. Поселок тонул в тишине. Только дома светили теплыми окнами, да иногда пробегала собака, отворачивая морду от ветра. В такую погоду можно было прыгнуть в снег или просто лечь на сугроб и смотреть вверх. Наблюдать, как оттуда, из темноты, сыплет снег, ловить снежинки. Они быстро таяли на руках, но я всегда успевала разглядеть это красивое ,резное чудо. Мороз не чувствовался, ветер не казался холодным. Сугробы стояли чистые, белые, с искрящимися кристалликами в свете фонарей.

В один из таких зимних дней в поселок привезли мороженое. Продавали в клубе, в буфете. Я выпросила у родителей деньги, схватила бидончик и побежала занимать очередь. Мне тогда было где-то лет одиннадцать. Мороженое продавали на развес из алюминиевых бидонов. Обычно его разбирали быстро: то не узнаешь вовремя, то узнаешь, когда уже всё продали. Очередь была большая. Я простояла часа полтора, пока мороженое разгружали из машины в буфет. Когда подходила моя очередь, продавщица уже предупреждала, что оно заканчивается. В бидоне остались остатки мороженого, которое уже было жидким, похожим на сметану. Но мне так хотелось мороженого, что я согласилась купить эту сладкую жижу. Продавщица слила остатки в мой бидон, а потом наполнила еще четыре картонных стаканчика. На мне мороженое и закончилось.

Я как могла прихватила бидон рукой, обняла стаканчики и вышла из клуба. Был уже вечер, горели фонари. Буран разыгрался не на шутку: ветер дул в лицо, пришлось идти напролом. Я запнулась и упала. Стаканчики смялись, бидон открылся, и больше половины мороженого вылилось прямо в снег. Чувство было такое, что я оказалась в стихии и теперь должна бороться с ней и с остатками мороженого, чтобы дойти до дома. Хотелось плакать от обиды. Из всего, что я купила, осталось от силы со стакан. Такие случаи учили меня в следующий раз обдумывать свои действия. Наверное, получилось так , что я как бы хапнула, не рассчитав свои силы. Но не от жадности, а от большого желания.

Долгожданная весна на Сахалине приходила только в мае. Долгая семимесячная зима, а в остальные пять месяцев укладывались весна, лето и осень. Снег потихоньку таял, дороги превращались в месиво.

Без резиновых сапог было не обойтись. Бывало, забредешь куда-нибудь на наст, провалишься по колено, пытаешься вытащить ногу, а сапог остается на дне сугроба. Хорошо, если рядом кто-то есть: стоишь на одной ноге, а другому кое-как удается достать сапог. Если же рядом никого, приходилось прямо в носках становиться в снег и вытаскивать его самому. Нога моментально мокла, а в сапог попадал рыхлый снег. Бежишь домой - нагулялась.

Весной обязательно ходили за подснежниками. Они росли недалеко от поселка, на бугре. Там почему-то всегда пахло как-то особенно: талым снегом, легким и приятным воздухом. Это был наш собственный аромат весны. Ранней весной в поселок рыбаки привозили корюшку. Ее в каждом доме было так много, что, заходя в подъезд, пахло свежими огурцами. Корюшку жарили, солили, вялили. Вывешивали на специально сделанную рамку и сушили - кто где мог: на балконах, на окнах. Уже в начале июня мы ходили и грызли сухую корюшку.

Когда появлялись первые проталины, мы собирались с друзьями и устраивали пикник. Главным и единственным блюдом была жареная на костре картошка и соль. Ходили недалеко: переходили дорогу, которая огибала поселок, и уже вроде как в лесочке. Там собирали дрова, еще сырые от недавно стаявшего снега, и пытались разжечь костер, тратя спичку за спичкой. Обычно они заканчивались у всех одновременно, и настроение падало: без костра какой пикник. Но потом случалось чудо - на последней спичке огонь всё-таки разгорался. С грязными, перепачканными в золе мордочками, счастливые, наевшись печеной картошки, мы возвращались домой.

В школе у нас летом открывался школьный лагерь дневного пребывания. Занимал он одну рекреацию. В классе убрали парты и поставили кровати для дневного отдыха. Нас водили в столовую, где были завтрак, обед и ужин. В лагере мы находились до шести часов вечера. Учителя организовали кружки: рисования, пения и другие. Я записалась на гимнастический кружок. В этом кружке нас учили делать пирамиду. Моя задача была - сесть на полу шпагат и сидеть так, пока остальная пирамида выстроится. Было немного больно ногам и очень неудобно так сидеть. Но мы готовились к выездному концерту, чтобы выступить в соседнем поселке «Большое Сабо» для школьников. И мне очень хотелось выступать на концерте, поэтому я просто терпела. Первыми с концертом к нам приехали такие же ребята из поселка Большое Сабо. Они пели и плясали. Хорошо запомнилась полная девочка, которая вышла и запела «Поле, русское поле…», но у нее сорвался голос, она сильно покраснела и заплакала. Сначала дети как-то притихли, потом некоторые ребята стали смеяться. Учитель увел расстроенную девочку. Мне было жалко ее. Когда мы были готовы к концерту, за нами приехал автобус, и мы поехали в гости в Большое Сабо. Всё было как-то напряженно, внутреннее переживание, наверное, потому что это был первый раз. Концерт мы провели на отлично. Нас угощали пирогами с чаем. А после концерта, уставших, но счастливых, нас повезли на Сабинское озеро -купаться. Погода была солнечной, тёплой. Я впервые увидела такое большое и красивое озеро, где отражались облака.

Вода здесь была словно зеркало: прозрачная до самого дна, в отличие от нашего поселкового озера, где вода всегда казалась черной. В этом озере можно было разглядеть каждый камешек и стайки рыбок, плавающих возле берега. А еще там росли, как мы называли, белые кувшинки. И озеро это называлось Зеркальным. Накупавшись вдоволь, мы счастливые ехали домой.