Огрела⁠⁠

Давеча гугяли по Калининграду в районе Амалиенау, по тротуару мимо нас друг за другом пролетают два самоката. А навстречу пожилая пара. И вот старушка подпускает к себе самокат и... ка-ак хрясь по нему тростью: а потому что нечего по тротуарам ездить! Самокатчицу следом огрел шок, она стушевалась, попятилась, что-то неуверенно залепетала... Как же... Что же... Я же...

Да... Огрела. И ведь не один лишь конкретный самокат огрела клюкою справедливости сия бедная старушка.

Обреченные, несчастные обреченные. А вернее, счастливые обреченные, потому что они не знают, что обречены; что сильные их мира видят в них только грязное племя насильников; что сильные уже нацелились в них тучами управляемых вирусов, колоннами роботов, стенами леса; что все для них уже предопределено и – самое страшное – что историческая правда здесь, в лесу, не на их стороне, они – реликты, осужденные на гибель объективными законами, и помогать им – значит идти против прогресса, задерживать прогресс на каком-то крошечном участке его фронта. Но только меня это не интересует, подумал Кандид. Какое мне дело до их прогресса, это не мой прогресс, я и прогрессом-то его называю только потому, что нет другого подходящего слова...

Вспомнилось.