О НАРОДНОМ ЕДИНСТВЕННОМ⁠⁠

4 ноября 2005 года вышел указ: повсеместно справлять российский государственный праздник — День народного единства, поскольку 4 ноября 1612 года была одержана грандиозная военная победа над белополяками, польскими интровертами или типа того.

В детали вникать не принято. Победа так победа, поляки так поляки, кому и кобыла невеста. Часть россиян гуляет по команде, часть справляет очередную православно-языческую дату, часть норовит прихватить посытнее от каждого повода, ведь ласковый телёнок двух маток сосёт...
...и все используют выходные, щедро дарованные жителям богатейшей страны мира.

К сожалению, порадоваться партийной инициативе во всю мощь мешают первоисточники. Судя по свидетельствам современников, осенью 1612 года дело было не в поляках. Тогдашние события носят историческое название Великая Смута и больше напоминают то, что сейчас называется «войной кремлёвских башен», властных кланов и финансово-политических групп.

Сторонники одной группы вышибли из Кремля сторонников другой группы. За силовую поддержку победителей отвечал князь Дмитрий Пожарский из рода Рюриковичей. А на стороне другого клана оказались вежливые силовики польского короля Сигизмунда Третьего. Их официально ввели в Кремль несколькими годами раньше для пресечения Смуты — ровно так же, как за семьсот лет до этого призвали в Ладогу ярла Рюрика с воинством.

О каком-либо единстве какого-либо народа речи не было. Вести эту речь было некому, не с кем и некогда, да и желания такого никто не проявлял.

В Москве 1612 года одни родовитые финансовые тузы взяли верх над другими. Вместо польского королевича Владислава Сигизмундовича, занимавшего московский престол по вполне законным основаниям, на царство посадили блёклого боярского сына Михаила Фёдоровича. Правда, перед тем будущий царь присягнул на верность полякам. То есть для начала он совершил акт государственной измены. Михаил был не одинок и присягал вместе с другими членами своей финансово-политической группы родовитых московских бояр, но по уголовному кодексу групповой характер преступления не облегчает, а отягощает вину.

Поскольку Михаил Фёдорович зарекомендовал себя как юноша безынициативный и управляемый, своим избранием на царство он целиком обязан отцу — Фёдору Никитичу Романову. Тот состоял в дальнем родстве с последним московским царём-Рюриковичем и после смерти царя мог претендовать на престол. К тому же он уже выслужил чин боярина и делал государственную карьеру как нижегородский и псковский наместник, участвовал в дипломатических посольствах к литовцам и австрийцам. Поэтому противники на всякий случай постригли Фёдора Никитича в монахи. Так он стал Филаретом и утратил право на трон...
...однако продолжал кипучую политическую деятельность.

В Смутное время Филарет был освобождён из монастыря Лжедмитрием Первым, который выдавал себя за спасённого младшего сына Ивана Грозного и некоторое время царил в Москве. Филарет был объявлен царёвым родственником и поставлен митрополитом Ростовским. После свержения самозванца Филарет удерживал это место все четыре года правления царя Василия Шуйского, а с приходом Лжедмитрия Второго снова как родственник играл уже роль патриарха Московского на территориях, подконтрольных Лжедмитрию.

Следующей карьерной ступенькой Филарета стало участие в посольстве к польскому королю Сигизмунду и согласие на то, чтобы Владислав Сигизмундович занял московский престол. Правда, для завершения процедуры помазания на царство польский королевич-католик должен был принять православие. Договор без этого условия Филарет не подписал и оставался в почётном плену у поляков.

Такое щекотливое положение не мешало Филарету интриговать и после того, как его противники-бояре победили его сторонников-бояр и выдворили царя Владислава из Кремля. Филарет сделал всё, чтобы сделать новым царём своего сына Михаила. Когда это произошло и бояре из победившей финансово-политической группы убедились, что новый царь — им не помеха, Филарета обменяли на польских пленных, и он вернулся в Москву...
...а там уже как официальный патриарх Московский помазал сына-подростка на царство и окончательно узаконил произошедшее по ветхозаветному ритуалу.

Такой же трюк с помазанием шестьюдесятью годами раньше исполнил митрополит Макарий над Иваном Четвёртым Васильевичем из рода Рюрика. Но теперь было сделано всё, чтобы Рюриковичи на московский трон больше не претендовали. Поэтому победителю поляков князю Пожарскому тоже пришлось уносить ноги.

Почти 200 лет назад герой Отечественной войны Михаил Загоскин в романе «Юрий Милославский, или русские в 1612 году» описал тогдашнюю ситуацию:

Кузьма Минин-Сухорук, «указывая на беспорядочные толпы казаков князя Трубецкого, которые не входили, а врывались, как неприятели, Троицкими и Боровицкими воротами в Кремль», говорит боярину Милославскому: «С одними супостатами мы справились, как-то справимся с другими».

Ситуация, когда одна часть народа норовит остальным кишки выпустить, мало напоминает народное единство.

В старинной «Повести о земском соборе 1613 года» описаны события сразу после капитуляции одной кремлёвской власти и смены её на другую. Пьяные от вина и власти казачки блокировали подворье князя Пожарского, чтобы не допустить избрания Рюриковича на престол.

«И хожаху казаки в Москве толпами, где ни двигнутся гулять в базарь – человек 20 или 30, а все вооруженны, самовластны, а меньши человек 15 или десяти никако же не двигнуться. От боярска же чина никто же с ними впреки глаголети не смеюще и на пути встретающе, и бояр же в сторону воротяще от них, но токмо им главы свои поклоняюще».

Тут не единством пахнет, а совсем другой пахучей субстанцией. Но погулять и выпить по случаю праздника – это святое.

К слову, о затейливых приключениях исторического памятника несостоявшемуся царю Дмитрию Пожарскому и его финансовому гению Кузьме Минину рассказано здесь: в новом времени эти герои старого времени назывались «лавочником и казнокрадом» и участвовали в политических играх коммунистов.

А на картине кисти Брейгеля – Тур Бабель, Тауэр Бабеля или, привычнее говоря, Вавилонская башня: нынешние разговоры о единстве вызывают в памяти древний сюжет из жизни строителей.