Он рассказал, что ему привелось лежать в больнице в Уилканния, где сосед по койке страдал от дизентерии. Койку этого бедняги ширмой отделяла простыня, и он, не умолкая, громко разговаривал сам с собой, глядя в потолок:
— Там, наверху, две свиньи — белая и черная. Они подрались. Черная наседает, черная наседает! Теперь белая берет верх. Она атакует. Свиньи расшатывают потолок. Берегись! Он поддается. Вот-вот обрушится. Берегись!!!
И он в страхе перед неизбежным укрывался с головой.
— Этот человек, должно быть, сильно болел. Ему казалось, что все это происходит на самом деле. Страшно подумать.
— Самое смешное, что потолок-таки обвалился, — сказал рыжий.
— Что?
— Потолок, говорю, обвалился.
— С чего бы это? — удивился я.
— Неизвестно, — угрюмо сказал он. — Неизвестно. Взял и обвалился — вместе со свиньями и всеми делами.
Он рассказал, что ему привелось лежать в больнице в Уилканния, где сосед по койке страдал от дизентерии. Койку этого бедняги ширмой отделяла простыня, и он, не умолкая, громко разговаривал сам с собой, глядя в потолок:
— Там, наверху, две свиньи — белая и черная. Они подрались. Черная наседает, черная наседает! Теперь белая берет верх. Она атакует. Свиньи расшатывают потолок. Берегись! Он поддается. Вот-вот обрушится. Берегись!!!
И он в страхе перед неизбежным укрывался с головой.
— Этот человек, должно быть, сильно болел. Ему казалось, что все это происходит на самом деле. Страшно подумать.
— Самое смешное, что потолок-таки обвалился, — сказал рыжий.
— Что?
— Потолок, говорю, обвалился.
— С чего бы это? — удивился я.
— Неизвестно, — угрюмо сказал он. — Неизвестно. Взял и обвалился — вместе со свиньями и всеми делами.