Некуда бежать. Глава 12. Начало⁠⁠

Валера не может точно сказать, сколько времени провел, запершись в машине. Может час, может два, а может и целую вечность. Он сидит, откинувшись в водительском кресле, стараясь не двигаться и краем глаза наблюдая за существом. Тварь замерла, превратившись в каменное изваяние. За все это время она не пошевелила ни единым мускулом, не было и новых попыток атаковать автомобиль. Существо просто-напросто выжидает, и Валера справедливо признает, что терпения тому не занимать.

«Развели псин бездомных, – думает мужчина. – Отстреливать их надо, а не стерилизовать. Эта вот образина явно не потрахаться сюда пришла.»

Его рука нащупывает бесполезный ключ зажигания, который все так же торчит в замке. Валера пробовал запустить двигатель раз сто и теперь не думает, что на сто первый что-то изменится. Он вытаскивает ключ, кладет в карман. Мелькает шальная мысль использовать его в качестве импровизированного оружия, но единственное, что он может сделать – выколоть твари глаз. И то, если еще попадет. А в этом у Валеры уверенности не было никакой. В багажнике лежит кое-какой инструмент, но до него не добраться, кузов седана вносит свои коррективы. Мужчина с тоской глядит на открытые ворота гаража, на темную улицу. И на недвижимое существо, которое и не думает убираться восвояси.

Неожиданно для Валеры тварь дергается и крутит длинной мордой по сторонам, будто принюхиваясь, или прислушиваясь. Глаза мужчины уже давно привыкли к темноте, и на фоне открытых ворот он прекрасно видит все движения твари. Та же припадает к полу и вновь замирает.

– Валера!

Мужчина подпрыгивает на сиденье, ударяется макушкой о потолок машины. Пронзительный, чуть с хрипотцой, голос жены он не спутает ни с чем.

– Валера! Давай-ка выметайся из гаража своего! Там соседи с собрания пришли, Куприянов чуть ли не военное положение объявил! Выходи, тебе говорят!

Он видит, как в воротах появляется грузный женский силуэт, хочет крикнуть в ответ, но не успевает открыть рта. Существо с воем бросается вперед, прыгает на женщину, сбивает ее с ног. Валера начинает действовать в ту же секунду, не думая, на рефлексах. Открывает дверь, вываливается из машины, пытаясь распрямить затекшие ноги. К вою существа примешивается женский, пронзительный визг, который тут же обрывается, переходя в громкое бульканье. Мужчина бросается к верстаку, протягивает руку, нащупывает холодный металл тяжелого лома, прислоненного к стене. Инструмент в хозяйстве полезный, особенно зимой, когда частенько приходится отбивать лед перед воротами гаража. Вой затихает, и Валера оборачивается, вскидывая железяку над головой. Инстинкты не подводят мужчину, тварь уже несется на него. Она вновь воет, резкий звук больно бьет Валеру по ушам, вызывая желание бросить лом и сжать руками голову. Он опускает железку, вложив в замах весь свой вес. Лом встречает существо в прыжке, попав точно по морде. Тварь падает на бетонный пол, суча лапами, и Валера замахивается еще раз. Бьет существо, затем еще и еще, чувствую на лице и руках брызги теплой крови. Тварь перестает дергаться и затихает. Адреналин затмевает разум Валеры, и он продолжает методично махать ломом, превращая существо в кровавое месиво. Молча, сосредоточенно. Останавливается лишь тогда, когда ноющая боль в мышцах рук становится невыносимой. Бросает железку на пол, та с грохотом откатывается в сторону. В сердцах плюет в темную бесформенную массу под ногами.

Его жена лежит у входа в гараж, раскинув в стороны руки и ноги. Валера подходит к ней, наклоняется. Первый шок уже отпускает, и от увиденного мужчину начинает мутить. Существо расправилось с его супругой быстро и эффективно – перегрызло горло. Подсознательно Валера успевает удивиться длине раны и ее идеально ровным краям, но в следующий момент он отшатывается от трупа, облокачивается на створку ворот и шумно опустошает желудок. Проводит рукой по лицу, вытирая выступившие слезы, делает несколько шагов прочь от гаража. Его пошатывает, в голове гудит. Валера медленно идет в сторону своего дома, не оборачиваясь. Не хочет больше смотреть на тело жены. Ему искренне жаль эту сварливую женщину, которая уже давно стала ему чужим человеком, но с ней, волею судеб, он был вынужден делить пищу и кров. К жалости примешивается и львиная доля благодарности, ведь если не супруга, из гаража Валера вряд ли бы выбрался. И теперь он собирается сделать то, что должен. Добраться до дома, найти заряженный телефон и позвонить участковому. А там будь, что будет.

Он выходит из гаражного массива, не встретив по пути ни единой живой души. Во дворе его дома тоже пусто, лишь в некоторых окнах виден неровный свет свечей. Мужчина опускается на скамейку возле своего подъезда, прячет лицо в ладони, силясь унять головокружение. Помогает это мало.

– Дядя Валера, – слышит он басовитый голос откуда-то сверху, – здравствуйте!

Он убирает руки от лица и поднимает голову. В шаге от него стоит великан. Крепкий мужчина под два метра ростом. Но не это удивляет Валеру. Великан держит за руку маленькую девочку, которая рядом с ним кажется совсем крохой.

– Здравствуй, Боря, – говорит Валера.

– Вам нехорошо? – на лице великана написано неподдельное участие.

– Все в порядке. Относительном. А ты почему один? Темно ведь. Где тетка твоя?

Борис молчит, переминаясь с ноги на ногу. Девочка поочередно смотрит на мужчин, смешно крутя головой.

– А я не один, – мычит великан. – Вот, это Таня.

– Здравствуйте! – тут же пищит девочка.

– И тебе привет, Татьяна, – говорит Валера. – А где твои родители?

Девочка опускает глаза.

– Папа ее ушел на площадь, – отвечает за нее Борис. – А маму… – его лицо каменеет, – собака покусала. И Таню хотела покусать. Но я убил эту собаку. Плохая собака.

Валера вздрагивает, вспоминая заточение в собственном автомобиле. Вспоминает и то, с каким звуком лом врезался в тело существа, снова и снова. Вспоминает страшную рану на горле, пусть нелюбимой, но жены. Затем проводит рукой по щеке. На ладони остается нечто, напоминающее кровь. Но кровь эта абсолютно черная.

– Я тоже убил одну, – говорит он. – Развелось собак бешенных.

– Да, да, – Борис быстро кивает, как заводной болванчик. – Бешенная, очень бешенная.

– Херня какая-то, – бормочет Валера под нос.

– Что, дядя Валера? – пытается уточнить Борис.

– Нет, ничего, – вскидывается мужчина, будто бы очнувшись от дремы. – Борь, а тетка твоя знает, где ты?

Борис вновь замолкает.

– Не знает, значит, – подытоживает Валера. – Давай-ка я тебя домой провожу. И Таня с нами пойдет.

– Катя ругать меня будет, – в голосе Бориса начинают проступать слезы. – Ой, будет ругать!

– Переживешь, молодой человек, – Валера поднимается с лавочки. Головокружение и дурноту, к его удивлению, как рукой сняло. – Да и тетка у тебя добрая женщина. Покричит да забудет. Давайте за мной.

Борьку он знает давно. Помнит еще те деньки, когда Катя – соседка Валеры из соседнего дома – осталась одна с недоразвитым ребенком на руках. Сестра умерла, муж ее бросил, но Катя вырастила Борю как смогла, а смогла она хорошо. Заботилась о мальчике, не роптала, не жаловалась. Валера всегда восхищался силой ее духа. И был бы рад, если бы его жена была бы хоть наполовину такой, как Екатерина. От этих мыслей его тут же передергивает. Нет у него больше жены. Плохая она была, или хорошая – уже не важно. И Валера обязан ей своей жизнью.

Он шагает через двор, вдоль дома, Борис с Таней семенят за ним. Навстречу им попадается несколько человек, все будто спешат по своим, несомненно важным делам. Лиц в темноте не разглядеть, да Валера этому только рад. Меньше всего на свете ему сейчас хочется вести бессмысленные разговоры и пересуды с односельчанами.

Екатерина стоит у своего подъезда. Женщина зябко ежится, закутавшись в старую куртку и вертит головой по сторонам, подобно сове. Бориса она замечает сразу, что и не мудрено с его-то габаритами.

– Борька! Боренька!

Она бросается к нему настолько быстро, насколько позволяют истерзанные варикозом ноги. Парень замирает как вкопанный, предчувствуя скорое и неминуемое наказание, но тетка лишь обнимает его за шею, так, что Борису приходится наклониться.

– Где же ты был? Боренька? Я извелась вся! – причитает Катя. – Проснулась, а тебя нет. А тут такое творится.

Только сейчас она замечает Валеру с Таней. Те стоят чуть позади Бориса в чернильной тени раскидистой березы. Листьев на дереве остается едва ли половина, но и этого с лихвой хватает, чтобы лунный свет, запутавшись в них, не добрался до земли.

– Валера? – Катя прищуривает глаза, пытаясь разглядеть соседа.

– Привет, Катерина, – мужчина поднимает руку в приветственном жесте. – Я, вот, Борьку привел.

– А кто это еще с вами? – спрашивает женщина, отпуская, наконец, племянника.

– Я Таня, – пищит девочка из темноты. – Меня Боря от собаки спас.

Валера, в двух словах, рассказывает Екатерине все то, что ранее слышал от Тани и Бориса. О своих же злоключениях и о смерти супруги решает пока что не распространяться. Да и не для детей эта история, хоть один из них и крупнее самого Валеры раза в полтора.

– Тут соседи к сельсовету на собрание ходили, – говорит Катя. – Говорят разное. Солнце не взошло, а время-то уже обеденное. Сережа сказал всем дома сидеть, пока не ясно будет, что дальше делать.

– Куприянов-то?

Валера, как и многие в селе, был в курсе того, что глава администрации помогает Екатерине и Борису материально. Причем лично, а не выбивая для них какие-то льготы и субсидии. О причинах такого меценатства люди могли лишь гадать, ведь Куприянов свои мотивы предпочитал публично не озвучивать. Спрашивать же Катю напрямую Валера стеснялся, не имея привычки лезть в чужую личную жизнь.

– Куприянов, – кивает Екатерина. – Да что ж мы на улице стоим? Холодно же. Пойдемте к нам.

Валера и Борис, не заставляя себя упрашивать, тут же направляются в сторону подъезда. Таня же не двигается с места.

– Ты чего, Танечка? – спрашивает Катя.

Девочка оборачивается, вглядываясь в темноту дворов.

– Папа, наверное, тоже с собрания пришел, – почти что шепотом говорит она. – Он меня и маму искать будет.

Екатерина подходит к девочке, смотрит на ее грустное личико и гладит по голове большой пухлой ладонью.

– Мы найдем твоего папу, – обещает она. – И маму тоже. Но сначала я вас чаем напою, согреетесь.

Звук ее голоса странным образом успокаивает девочку, она улыбается и шмыгает носом.

– Газа нет, – говорит Таня.

– А у меня есть газовая плитка, – заговорщицки отвечает Екатерина. – Мигом чайник вскипятим. И варенье вкусное есть. Любишь малиновое?

– Не жуя, – вспоминает девочка папину присказку.

– Вот и ладненько, – улыбается ей Катя. – Тогда давай быстрей, а то Борька с дядей Валерой все слопают.

Девочка хихикает и бегом бросается к подъезду, за дверью которого только что скрылись мужчины. Екатерина смотрит ей вслед, улыбка медленно сползает с лица женщины. Хотела бы она знать, что тут происходит. Что ей делать и как защитить Бориса? Как найти родителей этой малышки? Это мелкие, локальные проблемы, не считая той, которая у всех на виду – на дворе до сих пор ночь, хоть солнце и должно было взойти уже несколько часов назад. И, по последним слухам, в селе начали пропадать люди. Екатерина хмурится и шагает вслед за девочкой. Она решает действовать так, как и всегда – решать проблемы по мере их поступления. А сейчас собирается просто напоить гостей горячим чаем. Им всем нужно согреться. На улице, все-таки, давно уже не май месяц.

*****

Деревья так и стоят вдоль дороги, не шелохнувшись. Не двигается ни единая веточка, не дрожит ни один листочек. Всю ночь ни ветерка, воздух застыл, превратившись в густой, холодный кисель. Небосвод тоже затвердел. Иначе чем объяснить то, что луна и звезды за все эти часы так и не сменили своего положения в пространстве? Ночные светила словно увязли в этом черном мазуте, боясь выбраться из него и уступить место солнцу. Вся эта неподвижность окружения начинает создавать иллюзию того, что все вокруг не по-настоящему. Будто какой-то невидимый режиссер одним движение руки стер насущную реальность, взамен расставив вокруг бутафорские декорации. Но какое-бы кино здесь не собирались снимать, сценарий Андрею явно не нравится. Труп нянечки в яблоневом саду не бутафория, не манекен. И мертвая кошка без глаз тоже похожа на настоящую. Еще эти Ванькины россказни про какое-то существо. Андрей мыслит рационально, профессия обязывает. И склонен полагать, что другу эта непонятная тварь привиделась в пьяном угаре. Но в этом случае все становится совсем скверно. Ведь логика и факты указывают на то, что несчастную нянечку мог убить лишь один человек. Тот, кого они искали и не нашли. Отец Ивана. От этих рассуждений Сумарокову становится дурно, он начинает глубоко дышать, наполняя легкие морозным воздухом.

– Дядя Андрей, ты пыхтишь как ежик! – вырывает его из раздумий голос Стаса.

– И правда, весьма забавно, – улыбается Ирина.

Сумароков мотает головой, его взгляд вновь фокусируется на дороге, которая убегает вперед, в черноту.

– Воздух здесь свежий, – находится он. – После города надышаться не могу.

– Это да, – мечтательно тянет Ванька. – Хорошо у нас. Если не считать сегодняшний день.

– День ли? – подает голос Геннадий. – Как-то мало похож.

– Такой вот хреновый день, – подытоживает Иван.

Они, впятером, медленно шагают по дороге, ведущей мимо жилых домов на площадь трех магазинов. Когда Ванька с Андреем вернулись во двор, Геннадий встретил их и предложил пойти к торговым точкам, подождать обещанную раздачу продуктов. Идея Сумарокову понравилась, и он позвал Ирину составить им компанию. Правда, быстро выдвинуться у них не получилось. Некоторые из соседей, радуясь внеочередному выходному, уже разожгли во дворе мангал, и по округе носился умопомрачительный запах доспевающего шашлыка. На дегустацию звали всех желающих, поэтому Андрею, Ивану, Ирине, Гене и Стасу перепало по паре кусочков свежего ароматного мяса. Ванька же не растерялся и успел опрокинуть в себя стаканчик чего-то горячительного. А, возможно, и не один стаканчик.

Компания поднимается до конца улицы и выходит на площадь. Здесь уже собралась изрядная толпа, над головами людей витает шум и гомон. Магазины все еще закрыты, а по периметру площади прогуливаются двое мужчин с охотничьими ружьями на плечах. Промеж взрослых носится веселая и неунывающая детвора, и, временами, в шум толпы ввинчивается звонкий детский смех. Стас замечает среди присутствующих несколько знакомых ребятишек и дергает маму за руку.

– Можно я пойду с ними поиграю? – спрашивает он.

Ирина оглядывает людскую массу, переминаясь с ноги на ногу. Она всегда неуютно себя чувствует в большом скоплении людей, а сегодня с этим уже явный перебор. Сначала собрание у сельсовета, теперь здесь. Девушка думает, что нужно было бы остаться дома и дождаться мужчин в спокойной обстановке.

– Ира, с тобой все в порядке? – доносится до нее голос Андрея.

Она вздрагивает и смотрит на Сумарокова. Он совсем не похож на ее бывшего мужа. Внешность, характер, голос – различия просто-напросто кардинальны. Да и не нравился ей никогда такой тип мужчин. Но сейчас, глядя на открытое, доброе лицо Андрея, на его искреннюю теплую улыбку, Ирина успокаивается. Почему-то рядом с ним она чувствует себя в безопасности. Девушка пришла к нему за свечкой, и сегодня Сумароков стал для нее путеводным огоньком, реальной опорой в этой бесконечной и странной ночи.

– Да, да, все хорошо, – отвечает девушка и поворачивается к Стасу. – Играй, только не теряйся. И с площади ни ногой.

– Ладно, мам!

Мальчик отпускает ее руку и убегает в сторону стайки детей.

– А вон и Петрович идет, – говорит Геннадий.

Из-за угла ближайшего магазина выныривает тощий хозяин торговой точки. Он подходит к дверям, взмахом руки привлекает внимание двух вооруженных мужчин. Они несколько минут о чем-то оживленно совещаются, затем Ростислав Петрович выходит вперед и поднимает руки, как еще совсем недавно делал это Сергей Сергеевич Куприянов на площади перед сельсоветом. Мелкий бизнесмен, хозяин сельской жизни, он привык во всем подражать власть имущим. И сейчас, чувствуя на себе взгляды десятков глаз, Ростислав Петрович возносится в своих фантазиях на одну ступеньку с главой администрации. Краткий миг триумфа, когда врожденная зависть может хоть на несколько минут свернуться клубочком и сладко подремать, перестав терзать человека.

– Слушайте все! – катится поверх голов его уверенный и властный голос.

Гомон чуть стихает, но полной тишины ему добиться все же не удается.

– По указанию Сергея Сергеевича, нашего главы, сегодня все желающие получат необходимую продуктовую корзину, – говорить Ростиславу Петровичу приходится громко, и голос его то и дело срывается на предательский фальцет. – А также завтра, послезавтра и в остальные дни, до истечения кризиса. Ну, или, пока продукты не закончатся.

– А водки в одни руки сколько полагается? – доносится мужской бас из толпы. Люди встречают вопрос взрывом дружного смеха.

– Только необходимые продукты, – отвечает хозяин магазина. – В первую очередь – скоропортящиеся. Все консервы и бутилированная вода остаются на черный день.

– Куда уж чернее-то, – вновь доносится выкрик из толпы, вызывая новые смешки.

– Алкогольные напитки, – продолжает Ростислав Петрович, – а также сигареты все желающие могут приобрести за наличный расчет. Как вы понимаете, терминалы банковской оплаты теперь не работают. Никакой спекуляции не будет, цены остаются прежними.

Он замолкает и сглатывает тугой ком. Несмотря на прохладную погоду, ладони его потеют, когда в голове начинают крутиться цифры возможного дохода с продажи алкогольной продукции и табака с двойной надбавкой. Но Куприянов этого не допустит. Если до главы администрации дойдет хоть один слушок о том, что местный торгаш задирает цены, этому самому торгашу не поздоровится. А в этой жизни Ростислав Петрович боялся двух вещей – разорения и Куприянова.

– Ну-с, начнем, значит, – вновь подает голос он. – Мне нужно несколько помощников, раздавать еду. А всех остальных я прошу организоваться в две очереди, так дело быстрее пойдет.

Андрей, недолго думая, вызывается помогать. Ванька отправляется с ним, а Гена с Ириной остаются приглядывать за играющим Стасом. Над площадью поднимается жуткий галдеж, все торопятся занять очередь, и, пока что, никакой организованностью здесь даже и не пахнет. Андрей с Ванькой протискиваются ко входу в магазин, где Ростислав Петрович уже открывает двери. К ним присоединяется еще пара помощников, а двое вооруженных мужчин встают чуть в сторонке, поглядывая на шумящих и скандалящих за место в очереди людей.

– Значит так, – говорит хозяин магазина, справившись с замком и оглядывая четверых добровольцев. – Там, в хозяйственном отделе свечи, найдите и расставьте по торговому залу. Потом начинаем выдавать еду. Все, что плохо хранится. Колбасы, сыры, хлеб, молочную продукцию. Крупы – по пачке в одни руки. Не трогаем то, что надежно упаковано и имеет большой срок годности. Чипсы, снеки, сладости, соки. Яйца тоже пока оставляем. На входе ставим стол, организуем выдачу там. Я буду вести учет. Всем все понятно?

Мужчины кивают и принимаются за работу. Андрей с Иваном находят свечи, расставляют их по прилавкам, разжигают. Двое других мужчин вытаскивают из подсобки старый, рассохшийся стол, перекрывают им вход в магазин. Ростислав Петрович приносит стул, усаживается с торца стола, положив перед собой пухлую тетрадь и ручку. Суета на площади немного затихает, люди выстраиваются в две длинные цепочки.

– Ну что, мужики, – говорит Андрей, – давайте по двое. Мы с Ванькой на сыры, колбасы и молоко, а вы на хлеб и крупы.

– Добро, – кивает один из мужчин. – Погнали.

Следующие два часа они проводят в монотонной работе, подтаскивая продукты к столу, распределяя и выдавая их. Ростислав Петрович только и успевает что-то писать в своей тетрадке и считать деньги от всех желающих затариться выпивкой и куревом. Теперь с лица хозяина магазина не сходит мечтательная улыбка, ведь так бойко торговля у него никогда не шла, и вряд ли когда-либо пойдет. Продукты улетают с космической скоростью, а уж возмещение убытков он у Куприянова выбьет, будьте уверены. Он так и представляет, как вскоре придет в кабинет главы администрации с кипой таких исписанных тетрадей, на последних страницах которых будут значиться кругленькие суммы. Это будет чудесный день: на небосводе будет сиять солнце, жизнь войдет в привычное русло, а Ростислав Петрович получит солидную прибыль. И, может быть, выкупит третий магазин на этой площади, благо его конкурент давно уже дышит на ладан.

Он так и продолжает заполнять страницу за страницей. С улыбкой и верой в лучшее будущее.