Не знают, что делать. Часть первая
Лишь почуяв запах гнили, сад заполонили крысы,
Захватили все ступени лестницы в парадной.
Легче править сорняками, по ушам развесив речи.
Крысы в гневе отгрызают лепестки всем розам.
– Вадим Самойлов
Боярин и в рубище не брат. Такой-сякой
боярин, а всё не мужик.
– русская пословица
***
Красиво идут. Национально ориентированная интеллигенция, ряженые казаки в папахах, борец за нравственность в рясе. Открывают в селе Красное Оренбургской области бронзовый бюст полковника Сладкова. Убийцы Чапаева. Прямо на улице славного комдива. И видит бог, это чистое совпадение.
Чего только не придумают патриоты, лишь бы поиздеваться над русскими людьми. Загнать их в подавленное состояние. И в противодействии всему этому, на наш взгляд, имеет ключевое значение культ Зои Космодемьянской. Несмотря на жестокие пытки, совсем молодая, хрупкая девушка не утратила победное настроение и, даже стоя на эшафоте, говорила: «Эй, товарищи! Чего смотрите невесело? Будьте смелее!», «Прощайте, товарищи! Боритесь – не бойтесь! Сталин с нами! Сталин придёт!». Не столько, конечно, христопродавцев-петрищевцев подбадривала, сколько воодушевила в труднейшую минуту народ как целое. А значит, и её образ под угрозой. Светлый, грустно-торжественный образ, усиленный целым комплексом обстоятельств. Одинокой героической смертью в почти детском возрасте. Начальным периодом войны, когда враг рвался к Москве, а здоровые мужики массово драпали и сдавались в плен. И половой принадлежностью не только в биологическом, но и в философском смысле. Подставленное правде плечо оказалось нежным, девичьим, но по этой причине невероятно мощным с духовной точки зрения.
В качестве аргументов к философскому смыслу приведём сначала выдержки из книги матери Зои Л.Т. Космодемьянской «Повесть о Зое и Шуре»:
«Помню, раз, придя домой, я застала Зою перед зеркалом в моём платье. Услышав шаги, она быстро обернулась.
– Идёт мне? – спросила она со смущённой улыбкой.
Она любила примерять мои платья и очень радовалась каждой пустяковой обновке. Никогда она не просила купить ей новое, всегда удовлетворялась тем, что я сама ей шила, но... ей это не могло быть безразлично.
Мы выкроили нужную сумму, и, горячо поспорив с нами, Зоя всё же пошла и купила себе новые чёрные туфельки – свои первые туфли на... среднем каблуке».
«Накануне того дня, когда надо было идти в больницу за Зоей, Шура сказал:
– Вот, мам, деньги. Это Зое на новое платье. Я хотел купить материал, да уж лучше пускай она сама. Пускай выберет, что ей по вкусу.
...Зоя вышла к нам побледневшая, похудевшая, но глаза у неё так и сияли...
Дома... к ней подошёл серьёзный и как будто немного смущённый Шура.
– Это тебе на новое платье, – сказал он, протягивая деньги.
– Большое спасибо, – серьёзно ответила Зоя.
Она не спорила и не возражала, как обыкновенно делала, когда речь заходила о какой-нибудь обновке для неё. И на лице её было большое, искреннее удовольствие. <...>
А вот и Зоя. На ней красное с чёрными горошинками платье... Платье ей очень шло. Шура, увидев его впервые, сказал с удовольствием: «Оно тебе очень, очень к лицу»».
«...Но я не понимаю, как можно любить человека, не уважая его, – возразила Зоя... ...Знаю: если я не буду уважать человека, то не смогу его любить».
Один из организаторов партизанского движения в Подмосковье Артур Спрогис вспоминал: «Зоя была слишком юной, хрупкой и... красивой» [1].
Далее предоставим слово сослуживице Зои А.А. Юдиной: «...Зоя была очень привлекательной, даже красивой девушкой. Мы невольно залюбовались ею... Я увидела её спокойные, очень красивые серые глаза в тёмных ресницах. На смугловатом розовом лице они особенно выделялись. Длинные, пушистые ресницы словно бы творили чудо – издали Зоя казалась черноглазой... Пышные тёмные волосы были высоко подстрижены «под мальчишку»... Какая хорошая, кроткая у неё была... улыбка. Так приятно было смотреть на неё, нежную, добрую девочку...».
При этом, что естественно для такого уровня порядочности и тонкости душевной организации, «...Зоя была скромная и сдержанная. Никакого кокетства и девичьих восторгов». [2]
Учитель русского языка и литературы В.С. Новосёлова писала о своей ученице З.А. Космодемьянской так: «Девочка очень скромная, легко вспыхивающая от смущения, она находила сильные и смелые слова, когда дело касалось любимого ею предмета – литературы. Необыкновенно чуткая к художественной форме, она умела облекать и свою речь, устную и письменную, в яркую и выразительную форму» [3].
Однополчанка Зои К.А. Милорадова в одном из интервью поделилась следующими впечатлениями:
«Знаете, когда я впервые обратила внимание на Зою Космодемьянскую? Мы, девушки, став бойцами, старались подражать парням – в походке, манере общения, даже курить стали. А вот Зоя отличалась, на каждом шагу у неё было: «Простите, извините!».
...Поневоле, глядя на неё, я думала: как она воевать будет? Слишком она хрупкая, деликатная. У неё было нежное, одухотворённое лицо. Впоследствии, по моему мнению, ни один портрет не передавал особенную нежность её взгляда.
...Она мечтала поступить в Литературный институт. Стать писателем. Светлые идеалы, которые формировали характер мечтательной, романтической девушки, ей придётся защищать ценой жизни». [4]
Впрочем, кое-кто из сильно провинившихся мог бы сказать: «У Зои от гнева глаза стали совсем чёрные». Но и жительница Петрищева М.И. Седова, приютившая немцев, говорила: «Волосы у неё короткие, чёрные, завитые, <глаза> – красивые, чернобровые, лицо – продолговатое, красивая девушка...» [5].
Какая-нибудь презирающая всё вокруг Шарлотта Корде может многое из вышеперечисленного искусно разыграть. Даже девственность сохранит. Всего лишь в анатомическом смысле слова. И смерть свою примет спокойно. А уж натурально покраснеть от смущения это они могут легко. Однако массовый героизм в движение не приведут. Хотя, кто знает, вдруг и его можно сымитировать.
Таким образом, рассматривать саму Зою Космодемьянскую как пример массового героизма, как то многие любят, – уже патриотический квас, принижение её исключительного, не случайно часто упоминающегося вместе с именем Жанны д´Арк подвига. Поскольку подвиг её не только особенно воодушевляет, но и особенно укоряет, заставляет задуматься: а сможем ли мы так же или есть опасность, что дрогнем. Вернее, именно этот укор и даёт начало воодушевлению. Если, конечно, честно и скромно ответить себе на поставленный вопрос.
Только вот беда, никто справедливых упрёков не любит. Потому и упиваемся в разной степени кто патриотическим квасом, а кто и патриотической сивухой. Больше-то гордиться нечем, а к чужим заслугам ой как хочется примазаться. Хотя бы чуть-чуть. Ну а если со скромностью совсем плохо, то подвиг можно попросту присвоить или, на худой конец, выдумать себе любимому похожий.
Но к тому, к кому примазались, у примазавшихся уважения не будет. А будет – в ближайшей перспективе – всё нарастающая ненависть. Которая постепенно начнёт распространяться на других достойных людей и на все светлые моменты в истории человечества. Вчитайтесь в произведения Борисюка, Мультатули и Кº:
«Мы-то с интервентами за Великую Святую матушку-Русь, а проклятые большевики-интернационалисты украли всё, что нажито непосильным трудом: план ГОЭЛРО, ликбез, два проекта атомных, три программы космических. Циркуляр о кухаркиных детях да детский бытовой сифилис только и оставили.
Да мы бы, да на месте большевиков, с нашей-то исконной культурой и моралью, такие бы Нью-Борисюки устроили! Никаких массовых репрессий не было бы, и уже в 1937 г. расписанный под хохлому фанерный спутник Земли, пролетая над Парижем, издевательски хрустнул бы как французская булка и заиграл «Боже, царя храни!». А Берлин казаки с хоругвями взяли бы ещё в Первую мировую! Лихим кавалерийским наскоком за два дня! Вот что крест животворящий делает!! Просто не успели. Как раз в те два дня, по меткому выражению В.В. Розанова, царская Россия слиняла». Но в мае 1945-го, свидетельствует Мультатули, на ступенях рейхстага было явление Николая II, благословившего Красную армию.
Ну и так, попутно сообщается: «Ни Чапаев, ни Татьяна Соломаха, именем которой назвалась Зоя фашистам, ни другие красные герои Гражданской, ни Чернышевский и Гайдар, которыми зачитывалась Зоя (а с последним была лично знакома), на неё, по сути, не повлияли. Всё это наносное. И фраза Н.Г. Чернышевского «Умри, но не давай поцелуя без любви», записанная Зоей в памятную книжку, и серьёзные, душевные разговоры с А.П. Гайдаром, и воспитание от родителей-коммунистов. А вот дед, священник Пётр Космодемьянский, неизвестно ещё за что убитый большевиками за пять лет до рождения внучки, тот, безусловно, судьбоносно повлиял». Где в этих рассуждениях хоть капля исконно русской культуры мышления?
Из вышесказанного следует парадоксальный на первый взгляд вывод: хохломские консерваторы, дымковские игрушечные нравственники и федоскинские миниатюрные патриоты могут разъедать самобытную культуру своего народа похлеще либеральных культуртрегеров. Что мы сейчас в нашем царстве-государстве и наблюдаем.
Так нагло, как с В.И. Чапаевым, с Зоей Космодемьянской миниатюрные пока поступить стесняются, поэтому придумали более тонкую диверсию. К тому же наглость не всегда прокатывает. Вон жители села Красное собрали подписи и привет памятнику. Разобрали, хлоркой место обработали и порядок. Здравствуй, победное настроение. А есть вещи, от которых культуре отмыться гораздо сложнее.
8 мая в Петрищево открылся новый музей «Зоя». Верховодил на этом открытии известный всем доктор нравственно-патриотических наук. Тот самый, который борется с гомосексуализмом в средневековой Руси и уважает Маннергейма. Очень больно было смотреть, как этот «почётный панфиловец» под вспышки фотокамер возлагал цветы к памятнику Зое. Неудивительно, что после такой царственной отмашки на фоне здания музея стали массово фотографироваться патриотки с пухлыми губками и будущие нравственницы в коротеньких юбочках. А какие сексуально-агрессивные позы они принимают на месте подвига девственницы... «Намолят» так место и прощай, немытая Россия.
Или вот, пожалуйста, другой учёный, уже упоминавшийся кандидат царебожных наук Мультатули. Он в феврале с.г. заявил, что «подвиг Зои священен не в плане святости» [6] и, следовательно, не дотягивает до «подвига» оплошавшего в трудный момент святого страстотерпца. Очень ядовито.
А куда глядел Александр Невзоров, когда писал свою статейку, в которой и так и эдак пытался вызвать у читателей отвращение к Зое? И назвал-то своё фосгеновое творчество как. «Развесистая Зоя». Даже над способом казни не постеснялся поглумиться.
Но среди либералов Невзоров, похоже, один такой отвязный. Мозговеду Бильжо с его реанимированными перестроечными байками о шизофрении далеко до истинных мастеров социально-культурного террора. Не случайно в свою прокуратуру кондовые патриоты потащили только Бильжо.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...
1. Московский комсомолец, 1991, 12 декаб.
2. Зоя Космодемьянская. Документы и материалы / Сост. М.М. Горинов, Е.Г. Иванова, В.А. Шевченко; Отв. ред. М.М. Горинов. – М., 2011. С. 88.
3. Там же, с. 56, и одно из Зоиных сочинений – с. 56, 58.
4. Овчинникова Л. «Прощай, прощай и помни обо мне…» // Столетие, 2015, 4 декаб.
5. Зоя Космодемьянская. Документы... С. 101.
6. «Это страшная история»: о чём молчали про Зою Космодемьянскую // Царьград, 2020, 16 февр.