Не открывай окно, даже если она пришла попрощаться⁠⁠

В тот вечер мама позвала Егора на кухню. Она сидела, опустив плечи, и смотрела в стол. Потом взяла его за руки и тихо сказала:

— Егор, бабушки больше нет.

Мальчик нахмурился. Как это — нет? Он только что видел её, ну, может, неделю назад, когда они приезжали в деревню. Бабушка стояла на крыльце и махала им вслед. Она была. А теперь мама говорит, что её нет. Куда она делась? Ушла в лес за грибами и потерялась? Уехала в город и не сказала?

— А где она? — спросил Егор.

Мама покачала головой и заплакала.

Оставить Егора было не с кем, и на следующий день они с мамой поехали в деревню вместе. Всю дорогу в автобусе он смотрел в окно и думал: может, бабушка уже вернулась? Может, она встретит их на остановке, как обычно.

Но на остановке было пусто.

В бабушкином доме пахло ладаном и воском. Гроб стоял в единственной комнате, она же служила и залом, и спальней. Соседки и старухи весь день читали молитвы, но к ночи все разошлись по домам. Дарья не хотела оставлять мать одну в пустом доме. Хотела побыть с ней как можно подольше. Но и уложить пятилетнего сына спать в одной комнате с усопшей она не могла, боялась за него. Поэтому, когда стемнело, она отвела Егора к двоюродной тётке, что жила не далеко. Та согласилась приютить мальчика на ночь, а сама Дарья вернулась в бабушкин дом.

Тётка Аглая была старая, молчаливая, с тёмным платком на голове. Она постелила Егору в маленькой комнате с окном в сад, погасила свет и ушла в свою каморку. Мальчик долго ворочался, глядя на голые ветки яблони, скребущиеся по стеклу.

Проснулся он от стука. Тук-тук-тук. Костяшками. В окно.

За стеклом, в лунном свете, стояла бабушка.

Егор похолодел. Мама же сказала, что бабушка умерла. Что она больше никогда не встанет. А она стоит под яблоней и смотрит прямо на него. Мальчик нырнул под одеяло, сжался в комок и зажмурился изо всех сил. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно на всю деревню.

Утром он всё рассказал Дарье. Она выслушала, вздохнула и покачала головой:

— Приснилось. Скажешь тоже, ожила. Мёртвые не ходят, Егор. Запомни. И окно на ночь не открывай, сквозняком простудит. Понял?

— Понял, — прошептал Егор.

На следующую ночь всё повторилось. Дарья снова ушла. Егор лежал в тёмной комнате у тётки Аглаи и смотрел на шторы. Он повторял про себя: мама сказала не открывать.

Тук-тук-тук.

Сердце бухнуло в грудь. За окном стояла бабушка.

— Егорушка, — позвала она, и голос её был точно такой, как при жизни.— Я пришла попрощаться. Меня завтра закопают, и я тебя больше никогда не увижу. Открой окошко. Всего на секундочку.

— Мама не велела, — прошептал Егор в одеяло.

— Мама просто боится. А я же тебя люблю. Помнишь, как мы с тобой пирожки пекли? Ты муку рассыпал, а я смеялась. Я тебя никогда не ругала. Потому что люблю. Очень-очень.

У Егора по щекам потекли слезы. Ему так хотелось обнять её в последний раз.

— Бабушка, — всхлипнул он. — Это правда ты?

— Я, родненький. Открой. Я только тебя обниму и всё. Как всегда обнимала при встрече.

Егор подумал: «Может, это правда бабушка?»

Он сполз с кровати. Босые ноги зашлёпали по холодным половицам.

Открыл окно.

Бабушка подалась вперёд, и в комнату хлынул запах. Сырой, могильной земли, перемешанной с чем-то сладким и гнилым. Улыбка на её лице стала расти, медленно, неумолимо, открывая острые зубы. Уголки губ поползли к ушам, кожа натянулась и треснула. Там, где были глаза, раскрылись чёрные провалы.

Существо не произнесло больше ни слова. Оно просто смотрело. А потом протянуло руки.

Пальцы, восковые, с чёрными ногтями и землёй под ними, сомкнулись на запястье Егора. Мальчик не смог даже закричать, голоса как будто не стало. Хотел вырваться, но хватка была нечеловеческой.

Существо молча дёрнуло его на себя. Окно захлопнулось за ними. И наступила тишина.

Когда утром Дарья вернулась, кровать была пуста. Одеяло сбито. Окно закрыто. В комнате пахло сырой землёй.

Тётка Аглая ничего не слышала.

Егора искали очень долго. Обыскали всё. Лес, пруд, старые колодцы, ни следа. Дарья не уехала из деревни. Она почти не спала. Всё сидела у окна и ждала.

А через две недели, глухой безлунной ночью, в окно постучали.

Тук-тук-тук. Костяшками.

Дарья вздрогнула и подняла голову. За стеклом стоял Егор. Её мальчик. В той самой пижаме, в которой она уложила его спать в доме тётки Аглаи. Он смотрел на неё.

— Мама, — позвал он.

— Мама, открой. Я вернулся. Мне холодно. Бабушка меня отпустила. Открой, мам.

У Дарьи перехватило дыхание. Слёзы хлынули сами собой. Она вскочила, бросилась к окну, не помня себя от счастья. Пальцы схватились за оконную ручку.

И в этот миг Егор улыбнулся. Медленно, жутко, неестественно. Улыбка поползла вверх, почти до самого глаза, обнажая острые, нечеловеческие клыки.

Но Дарья уже распахнула окно.

Спасибо, что дочитали рассказ до конца ♥️