Научите меня убивать!
Излом брови, оскал ухмылки,
Взгляд исподлобья им подстать.
Так страшно слышать выдох пылкий:
Научите меня убивать!
Слышна за каждым словом ярость,
В глазах недобрый огонёк,
Боль не умерит раны старость,
Как волк матёрый зарычит щенок.
А ярость подёрнулась пеплом
Упав, поднялся, вытер кровь,
Закал получив в адском пекле,
Он учится падать всё вновь.
От гнева следа не осталось.
Месть может ещё подождать.
А просьба приказом казалась:
Научите. Меня. Убивать.
Получая тигриную ловкость,
Силу льва, хитрость лис, ум совы,
Взял себе он холодное сердце,
Чтоб в бою не терять головы.
Месть свершится, смывая обиды,
На клинке будет солнце играть,
Когда скажет врагам незабытым:
НАУЧИЛИ меня Убивать.
Вражьи головы рубит небрежно,
И пощады не знает рука.
Обрывает он жизни беспечно.
Радость мести его велика.
Он пройдёт, смерть неся, по цепочке,
Не ценя жизнь чужую ничуть,
Оглянувшись на высшей из точек,
Остановится всё ж отдохнуть.
Взгляд блуждает по горам из трупов,
Среди вызженной, мёртвой земли.
Злость ушла, но тоска-то осталась:
Без друзей, без Богов, без любви...
Замерев среди моря из крови,
Что случилось начав сознавать,
На колени упав, горько шепчет:
Научили меня УБИВАТЬ...
Взгляд исподлобья им подстать.
Так страшно слышать выдох пылкий:
Научите меня убивать!
Слышна за каждым словом ярость,
В глазах недобрый огонёк,
Боль не умерит раны старость,
Как волк матёрый зарычит щенок.
А ярость подёрнулась пеплом
Упав, поднялся, вытер кровь,
Закал получив в адском пекле,
Он учится падать всё вновь.
От гнева следа не осталось.
Месть может ещё подождать.
А просьба приказом казалась:
Научите. Меня. Убивать.
Получая тигриную ловкость,
Силу льва, хитрость лис, ум совы,
Взял себе он холодное сердце,
Чтоб в бою не терять головы.
Месть свершится, смывая обиды,
На клинке будет солнце играть,
Когда скажет врагам незабытым:
НАУЧИЛИ меня Убивать.
Вражьи головы рубит небрежно,
И пощады не знает рука.
Обрывает он жизни беспечно.
Радость мести его велика.
Он пройдёт, смерть неся, по цепочке,
Не ценя жизнь чужую ничуть,
Оглянувшись на высшей из точек,
Остановится всё ж отдохнуть.
Взгляд блуждает по горам из трупов,
Среди вызженной, мёртвой земли.
Злость ушла, но тоска-то осталась:
Без друзей, без Богов, без любви...
Замерев среди моря из крови,
Что случилось начав сознавать,
На колени упав, горько шепчет:
Научили меня УБИВАТЬ...