Буратино не утонул,
Потому что был деревянный.
А я почему-то взгрустнул.
Никаких аналогий — странно.

Нет даже страны дураков,
Хоть самих нас всегда в избытке.
Всё нам хочется ништяков,
На последней болтаясь нитке.

Открывает двери Сезам,
Только это двери на выход.
И ты слышишь — всё дальше сам.
Попытайся, а нет — засыплют.

Под водой в двадцать тысяч лье
Бьются рыцари, сняв скафандры.
На суше, в отдельном жилье,
Все похоже сыты по гланды.

Джельсомино так долго пел,
Что и сам полысел однако,

Ведь отгрохать дворец успел.
Ай, короче, повсюду срака.

Стихотворение Виталия Львова-Рябчунова («Люблю») — яркий пример медитативной, жизнеутверждающей философской лирики: здесь нет тяжёлой абстрактной метафизики, зато есть осмысление ценности простых вещей и быстротечности жизни. Философский вывод довольно лаконичен. Строки про полку и книги дают ёмкую мысль, но не разворачивают её в развёрнутое размышление. Это не недостаток, а особенность стиля: поэт скорее фиксирует ощущение, чем строит философскую систему.

Люблю

Спешат и мчатся жизни годы,
В них дороги бывают дни,
Где мы с тобою, часть природы,
Живём в познании любви.

Люблю цветы в красивой вазе,
Вино в бокалах, свет лучей.
Люблю пить кофе на террасе
В кругу мне дорогих людей.

Люблю собак за верность дружбы,
Люблю друзей за то, что есть.
Люблю псалмы церковной службы,
Пытаюсь про себя подпеть.

Люблю коней за их ретивость,
За стройность ног и лёгкий бег,
Чтобы в глазах искра светилась —
Такие кони — не для всех.

Люблю послушать Паганини,
Картины выставок смотреть,
Где мастер красками своими
Смог людям счастье подарить.

Люблю рассвет встречать у моря.
Люблю встречать закат в горах.
Волнует душу зелень поля,
Бег облаков на небесах.

Люблю я лес и запах хвои,
Грибов чуть прелый аромат.
Люблю всё то, что дарит волю,
Ведь жизнь она — как водопад.

Она, как свежий снег, недолга:
Блеснёт и упадёт во мрак.
Все книги ждёт в итоге полка —
Хоть прозой были, хоть в стихах.

© Copyright: Виталий Львов-Рябчунов, 2026
Свидетельство о публикации №126010507413

Послесловие:

У Львова эта традиция модернизирована: вместо античного идеала умеренности — каталог частных, современных, узнаваемых удовольствий (кофе на террасе, Паганини, выставки), а вместо моралистического финала — экзистенциальное приятие конечности.

Композиция разворачивается по принципу расширяющихся кругов:

1. Бытовой круг (строфы 2–3): ваза, вино, кофе, друзья, собаки.

2. Культурный круг (строфы 4–6): церковная служба, кони, Паганини, живопись.

3. Природный круг (строфы 7–8): море, горы, поле, облака, лес, грибы.

4. Философский финал (строфы 9–12): обобщение — жизнь как водопад, как снег, книги на полке.

Движение от малого к космическому — классический композиционный ход, но у Львова он усилен тем, что граница между кругами почти неощутима: кони и Паганини стоят рядом, псалмы — между собаками и друзьями. Это создаёт эффект нерасчленённого, целостного восприятия мира, где высокое и низкое, духовное и бытовое равноправны. Поэт отказывается от сложных ритмико-мелодических ходов в пользу ясности, которая соответствует доверительной, исповедальной интонации. Образный ряд выстроен на предметной конкретности: каждая строфа даёт не абстракцию, а зримый, обонятельный или слуховой образ. Львов активно задействует все органы чувств. Сенсорная насыщенность — сильнейшая сторона текста. Поэт не просто философствует, а проживает мир телесно, и именно через тело выходит к обобщению. Финальная метафора «жизнь — как водопад» и «как свежий снег» работает потому, что ей предшествуют десять строф плотного, осязаемого опыта.

Ключ к стихотворению — в последних двух строфах, где интонация резко меняется. До этого текст был одномерно утверждающим: «люблю, люблю, люблю». В финале появляется второй план — осознание конечности. Последняя строфа — образ «полки для всех книг» — метафора культурной памяти и одновременно тленности всякого творчества. «Хоть прозой были, хоть в стихах» — это и самоирония (поэт знает, что его стихи ждёт та же полка), и философское равенство: перед вечностью все тексты одинаково конечны. Здесь Львов выходит на уровень, близкий к бродскому «...и прибудет как бы ни было впредь», но без бродской холодности — с тёплым, человеческим принятием.

Львов не вступает в прямой диалог с традицией, но интуитивно работает в её силовом поле: его текст — это не стилизация, а органичное продолжение линии «простой, но философичной» русской лирики, где ясность слова не противоречит глубине мысли.

Вывод: С точки зрения строгой поэтики это не «большая» форма — здесь нет сложной архитектоники, многоуровневой символики или ритмических экспериментов. Но у стихотворения другое достоинство: это цельное, искреннее, хорошо скомпонованное высказывание, в котором философская мысль не повисает в абстракции, а вырастает из конкретного жизненного опыта. Поэт знает, о чём говорит, и говорит об этом просто — а простота, за которой стоит опыт, в русской лирической традиции ценится выше формального блеска.

Трава ложится.

Под восточным ветром, несущим дождь,

Трава ложится

И наконец заплакала.

От пасмурного дня заплакала еще сильней,

И снова легла.

Трава ложится.

Быстрее ветра она ложится.

Быстрее ветра она плачет,

Раньше ветра она встает.

День пасмурный, трава ложится.

По лодыжки,

До самых стоп ложится.

Хоть позже ветра она ложится,

Но раньше ветра встает.

Хоть позже ветра она плачет,

Но раньше ветра смеется.

День пасмурный, корни травы ложатся.

Ким Су Ён (1921–1968) — корейский поэт, которого называют «великим корнем». Он утверждал поэтическую теорию, согласно которой «создание стихов делается не головой, не сердцем, а телом. Нужно проталкивать их всем телом». Он был прогрессивным, критически мыслящим поэтом, стремившимся к культурной свободе.

Его стихотворение «Трава», написанное в 1968 году, испытало влияние Владимира Маяковского и других русских революционных поэтов и футуристов. Оно представляет образ низкой и слабой травы, которая постоянно поднимается, и контраст между насилием, давящим сверху, и растущей жизненной силой можно рассматривать как народную революцию. Существует оценка, что оно испытало влияние дискурса Русской революции. В этом стихотворении можно увидеть истинный облик поэта, яростно стремившегося к новизне и свободе, и любившего народ. Подобно тому, как Маяковский и другие поэты воспевали революцию и народ, Ким Су Ён воспел сильную жизненную силу народа через слабую и обычную траву.

Пикабушник @geo2022 снова создал прекрасный пост серии Сегодня на планете Земля - значит, надо снова зарифмовать

По ссылке выше картинки с оригинальными подписями (да, я знаю, что в разделе комментариев к исходному посту строчки сбиты - но иначе они будут плохо смотреться в виде отдельного поста, на Пикабу не очень с форматированием)

В Нью-Йорке нарушителя
Снесли с показа мод,
Пролезть с такими патлами
Хотел нахальный жлоб

Бред Питт втирал про теннис
Одной своей подруге,
Мол, мячики обязаны
На ощупь быть упруги

А в Греции картину
Нашкрябали на пляже,
Две палочки, три чёрточки,
И не устали даже

Прогулка во Вьетнаме
Романтикой полна,
Уж лучше велорикша,
Чем на хребте слона

В Афганистане лютые
Сегодня были пробки,
Суровые там граждане,
Но на дорогах робки

А рядом с ними едет
Отважный драндулет,
Везёт арбузов тонну
Афганцам на обед

А в знойной Индонезии
Бананы продавали,
Что рядом есть бесплатные,
Туристам не сказали

Вот снова нынче в Индии
Религиозный праздник,
Сидит на табурете
Гигантский слон-проказник

А в Эквадоре дети
Устроили футбол,
Сегодня вместо пули
Кому-то влепят гол

И возвратились в школу
В Кувейте нынче дети,
Кувейт - страна не самая
Ужасная на свете

...Такие вот события
Случились на планете,
Смогли без мордобития
Мы подобрать сюжеты

Спасибо за внимание,
Увидимся мы скоро!
Вновь вашего сознания
Расширив кругозоры