Накол⁠⁠

Ещё застал я стариков, которым довелось служить при прежнем начальнике. Застава наша являла собой в то время подобие казацкой вольницы. Солдаты били втихаря из штатного оружия кабанов "сэкономленными" на стрельбах патронами и коптили их там же в лесу, соорудив шалаш-коптильню. Отлучались во внеслужебное время в тот же лес, пожрать прикопанного от начальских глаз копчёного сала, а то и куда подальше, раздобыть пивка. Славное было время!

Сам же бывший начальник тем уже душевно запомнился моим дедам, что без нужды не появлялся на заставе во внеурочное время, а предпочитал заниматься домашним подсобным хозяйством, доверяя решение оперативных вопросов подчинённым, зря что ли воспитывал и учил, не жалея сил. Зато по учебной тревоге начальник лично палил с крыльца заставы из станкового пулемета длинными очередями в сторону границы, в белый свет, как в копеечку. Отводил душу. Хотя я, зная географию нашей заставы, очень сомневаюсь, чтобы он палил боевыми. Потому что, очень уж велики были шансы разнести при этом порыве души склад боеприпасов или солдатский сортир, а то и ухлопать какого-нибудь грибника на той стороне.

Впрочем, если прежний начальник палил холостыми, то хотя бы один человек на заставе, тогдашний штатный пулеметчик, должен был поминать его не добрыми словами. Потому что чистить оружие после холостых патронов, наконечники которых плавятся и забивают нарезы в стволе, как ириска дупло зуба, и не проклясть при этом "мать его в душу Рембо" маловероятно. Может быть, в силу этого проклятья, а может по иной какой причине и перевели прежнего начальника на другую заставу, присвоив очередное звание, но не повысив в должности. Правда, та застава была побольше нашей и имела свой собственный погранпереход, да и сельцо с магазином под боком, вследствие чего её бойцам почти никогда не приходилось оставаться без курева.

Это всё была присказка. При нашем начальнике никакого баловства с боеприпасами и представить себе было нельзя. Было раз, что наш запмотех, плохо отстреляв на осенней проверке, взялся отводить душу из "Макарова" по уткам на болотце возле офицерских домов. Но за это ему враз влетело от начальника, так что он вылетел от него весь розовый.

Нет, друзья! Баловать с оружием в погранвойсках никак не положено. И для этого каждый патрон на заставе поставлен на строгий контроль. Как? А очень просто. Во-первых, все патроны выдаются нарядам в строго определенном количестве. И в этом же количестве потом сдаются, если, конечно, не было никакой стрельбы. А если была, тут уж дело особое и особый отдел. Но этого мало! Под контролем не только патроны. Но и любой факт пребывания патрона в патроннике автомата, хотя бы и на самое краткое время, фиксируется и требует объяснения. Как так? Сейчас объясню.

Для того, чтобы выстрелить из автомата нужно присоединить магазин с патронами; снять автомат с предохранителя; оттянуть рукоятку затворной рамы до упора на себя и отпустить. В результате первый патрон из магазина попадает в патронник ствола. После этого можно стрелять.

А если стрелять вдруг не понадобилось?  Надо: отстегнуть магазин, оттянуть рукоятку на себя и отпустить. При этом в щель вылетит в неизвестном направлении неиспользованный патрон, если ты забыл подставить ему шапку. После этого остаётся поставить автомат на предохранитель, и ... найти улетевший, хрен знает куда, не использованный патрон, если ты забыл подставить шапку. Очень просто.

Но! Патрон, однажды побывавший в патроннике, уже никогда не будет прежним. Нет, он ещё не стреляный! Но его первозданная чистота и наивность все же нарушена, потому что в душном и тесном патроннике к нему прикоснулся своим смертоносным жалом боёк. Прикосновение, едва заметное, как мимолетный поцелуй в затылок зазевавшейся красотке. Но след этого прикосновения прекрасно виден даже невооружённым глазом каждому, кто прошел медкомиссию, и имеет последствия.

Патроны выдаются из "оружейки" порциями на каждый магазин, вставленные в деревянные колодки с дырочками, тыльными сторонами вверх. Наряд проверяет свои патроны, нет ли на них наколов от бойка. И только потом снаряжает магазины. При сдаче патронов они возвращаются в колодки, и их проверяет дежурный, прежде чем убрать в сейф. Накол это ЧеПе! Накол это значит, что солдат в наряде загнал патрон в патронник и собирался было стрелять. Куда? По кому?! У нас же граница с социалистической Польшей! Стрелять можно только при явной угрозе жизни и здоровью пограннаряду. А если этого не было - накол это позор! Струхнул что ли, товарищ, солдат?!

Проверка патронов это - трудовые будни дежурного по заставе. Сначала их надо проверить, принимая дежурство. Все два десятка колодок, что есть в сейфе. И потом, после каждого наряда... Часовой - два магазина, две колодки. Дозор - два человека, четыре колодки. Тревожная группа - пять человек, окромя водителя! Итого, двенадцать. Проверяй дежурный! И пока патроны не примешь, наряд спать не уйдет, тревожная группа не ляжет. А может ей через час опять в машину прыгать!?...Но тут придумали военную хитрость.

Для тревожной группы подсумки сделали особые. Положили туда по два проверенных магазина, да и зашили подсумки намертво суровой леской. И сургучом ещё пришпандорили. Если уж правда стрелять приспичит, как-нибудь штык-ножом, зубами ли подсумки вскроют и магазины достанут. А если нет, сдавай их без проверки, была бы печать на месте! Я просто поражался, помню. До чего изобретателен ум человеческий, когда дело касается лишнего часа сна!

А тут по осени на заставу молодые приехали весеннего призыва. Начальник обрадовался и решил устроить им учебный поиск. Ночью подняли "в ружье", раздали оружие, подсумки зашитые, и в лес бегом, лосей пугать. И начальник с ними. Собаки не пошли, им вставать рано. Через час вернулись. Условного нарушителя условно догнали! Только когда сдавали оружие, обнаружили, что один подсумок разорван чуть не напополам. А был он сшит из хорошего пожарного брезента, на который можно и слона с пятого этажа поймать, отделавшись лёгким испугом. Чей подсумок?! Почему порван?! Стали магазины проверять - патрона не хватает! Эх, ма!

Ну, на общем построении быстро выяснили, что к чему. Один паренёк в поиске приотстал в темноте от группы и слегка заплутал. А как сам он был родом из сельской местности, лесов суровых, то показалось ему, что волки его со всех сторон обступают. Ну, и он, как находящийся в наряде и при оружии, в трату решил не даваться. И поэтому рванул он тот несчастный подсумок сильными своими загорелыми деревенскими руками, да так, что потроха из него вон! Присоединил потом к автомату магазин, дёрнул решительно затвор и вскинул автомат, прицеливаясь в черноту ночи осеннего леса. И уже тогда, немного успокоившись, понял, что светящиеся в лесу точки - это не волчьи глаза, а фас-фонари ушедшей вперёд поисковой группы.

Парня с тех пор звали, конечно, какое-то время Волкодавом. Прозвище это, впрочем, не прижилось. Ну, а так как это был его первый поиск и в непривычной обстановке, никто ему его горячность в упрек не поставил. А патрончик из автомата извлекли и приложили к объяснительной. С наколом, конечно.

Все это опять же была присказка. А рассказать-то я хотел вот какой случай. С той же партией пополнения, из того же весеннего призыва прибыл к нам один молоденький капральчик. Пока осваивался, да входил в курс дела, его даже со мной ставили пару раз в дозор младшим, хоть он и сержант, а я, зато, лучше службу знаю. Потом он подучился и стал старшим ходить, а рядовые у него младшими. Паренек был душевный, улыбчивый. Про родину свою интересно рассказывал, и общался уважительно.

Только вдруг через какое-то время парня как подменили. Улыбаться перестал. В простоте слова не скажет. Не то, чтобы строить пытается, а так всем видом даёт понять, что он хоть и младшего призыва, а всё-таки сержант, хотя и младший пока, а рядовым и прочим неровня. Тьфу ты! Со мной и деды так не разговаривали. Попросишь ты у меня добавки!  Ну, всё-таки признался он как-то в курилке, что очень начальник его за все про все распекает и не велит с солдатами лясы точить. А?!.. Ну, это может быть. Ладно, как знаешь. Мы не обидчивые. Только с тех пор с капральчиком никто в курилке особо не трепался. От греха подальше.

Но парень не унывал. Ходил бодро в канцелярию на доклады и инструктаж. А, почувствовав поддержку начальства, стал себя держать несколько высоко не только с солдатами, а и со всей нашей нелегкой погранслужбой, думая, видимо, что за его лояльность и чинопочитание ему многое простится. И первым делом, став дежурным по заставе, он забил на проверку патронов. Ну, в самом деле, чего там глаза ломать? Все ж свои ребята! Ну, если накол случится, сами скажут!

И вот, как-то раз пошел этот молодец с вечера дежурным. Вдруг, понимают нас среди ночи по тревоге и командуют общее построение. Так-то оно дело привычное среди ночи подрываться, на то служба. Только не понятно с какого перепугу всех в раз подняли? А если там учебная тревога или нападение, то почему оружие не выдают, а велят строиться как есть, едва портянки в сапоги затолкали?

Стоим мы. Выходит начальник, несколько взволнованный, но сохраняющий внешнее спокойствие, и даже вроде бы с грустинкой на лице (ну, жди беды). Помолчав и обведя нас пристальным взглядом, объявляет, что на одном патроне дежурным текущего наряда обнаружен накол! А так как предыдущий дежурный, сдавая наряд, про этот накол ничего не сказал, то откуда он взялся не известно. А раз так, то и доверять никому больше нельзя! И так он это сказал, что каждому стало понятно, что в пору начальнику самому идти по флангам искать следы нарушителей, а заодно посмотреть, вся ли ещё обстановка на границе на месте, а то может и растащили её поляки на дрова, а на КСП посадили картошку, предварительно навалив, как следует, навоза.

Ну, после такой преамбулы вывод напрашивается сам собой. И суть его заключается в том, что стоять нам здесь до тех пор, пока у кого-то совесть не проснется, и этот разгильдяй и студентка не сознается, зачем ей понадобилось патрон совать, куда не следует, и лишать его целомудрия. С тем начальник и удалился обратно в канцелярию, где у него был диванчик для служебных надобностей.

После ухода начальника по строю пошел ропот в не совсем цензурных выражениях. Сильно взволнованы были мои деды, из которых многие ещё оставались на заставе, не успев отъехать к дому. Особенно безутешен был Замыч, который временно остался единственным водилой на все наряды. Он и без того почти каждую ночь спал в три, а то и в четыре приема, выезжая на каждый писк сигнализации. Слово "сука" несколько раз с возрастающей громкостью пронеслось по помещению дежурной комнаты, ударяясь в дверь канцелярии и отражаясь обратно. Но, единственное на заставе существо, пограничная овчарка Альма, к которой только и могло относиться это слово, давно спала в питомнике, да и вряд ли взяла бы тут след.

"Ну, кто это сделал, пацаны?!" - наконец не выдержал один дед, сосланный под дембель к нам на заставу за пьянство, и которому светило отбыть домой лишь с последней партией. "Сознавайтесь, хрен ли там, спать же всем охота!" Но, никто не сознавался. Наконец, утомившись от выражений нахлынувших чувств, все смолкли.
Капральчик, дежуривший той ночью и доложивший о наколе, сидел все это время на стульчике возле пульта, повернувшись к нам вполоборота и молчал. Вид у него был смущённый и даже, кажется, виноватый. Сдавший ему накануне дежурство сержант старшего призыва, посмотрел на него пристально. "Слышь, тело!" - обратился он к капральчику - "Пойдем-ка в «оружейку», поговорим."

Минут пять они о чем-то говорили в оружейной комнате, закрывшись обитой железом дверью. Наконец оба вышли. "Ну, тело," - снова обратился сержант к капральчику, - "Давай что ли, расскажи парням, из-за чего они тут стоят среди ночи!" И тут капральчика прорвало. Он весь покраснел, черные глаза его заблестели от слез. Голосом пронзительным и надрывным, сжимая кулаки, он нам во всем признался.

- Простите, парни! Наколол меня начальник! После того, как принял я вечером дежурство, вызвал меня к себе и говорит: "Хорошо ли ты дежурство-то принял?" Я говорю: "Так точно! Хорошо!" А он говорит: "А патроны-то ты все хорошо проверил?!" А я, ведь, патроны-то не проверял вовсе. Я же дедушке - сержанту доверяю, чего их проверять! Но, сказал, что проверил. А он говорит: "А мне предыдущий дежурный доложил, что там на одном патроне накол случайно обнаружился!" А я тогда подумал, что мне дедушка просто забыл сказать про этот накол и говорю: "Так точно, обнаружился!" А начальник тогда улыбнулся и говорит: "Ну, хорошо! Принеси мне этот патрон сюда!" А я пошел в оружейку и стал искать патрон с наколом. Все колодки просмотрел несколько раз, а все патроны целые! А начальник звонит из канцелярии: "Ну, ты чего там пропал? Где патрон с наколом? Неси его сюда!" А я тогда пошел, взял один патрон и загнал его в ствол. А потом принес начальнику: "Вот он!" А дальше он велел заставу поднять!

Глубокий вздох облегчения (как порой пишут в книгах) пронеся над строем усталых солдат. Впрочем, там был не только вздох. Были и слова из тех, которые теперь порой пишут в книгах, но мы писать не будем. Рассказ капральчика никого из нас не оставил равнодушным. А общее мнение сложилось быстро и было выражено тем же Замычем экспрессивным: "Ну, и хрен ли ты тут стоишь!? Иди в канцелярию! До утра нам тут торчать что ли?!"

Ободренный таким напутствием, капральчик вылетел из дежурки и скрылся за дверью канцелярии. А ещё через три минуты он вернулся оттуда красный как маков цвет, но явно идущий на поправку, и объявил отбой. А так как желать спокойной ночи на заставе считается крайне дурной приметой, начальник к бойцам не вышел.

Поэтому, наверное, на наше счастье дальнейшая ночь прошла без происшествий, и Замыч отхрапел бы её остаток вплоть до отъезда за утренним дозором. Но уже под самое утро, почти не спавший ночь молодой Толя, сменяясь с часового, разнес очередью в упор пост для проверки оружия. Забыл, дурачок, разряжая автомат, отстегнуть магазин. Мы, конечно, проснулись от такого шума, соображая, что к чему.  Впрочем, так как никаких команд снизу не последовало, а выстрелы прекратились, никто и не подумал вылезать из-под одеяла. О том, что случилось, мы узнали уже утром. А доски, вылетевшие из задней стенки поста, дежурный ещё до смены поставил на место, пристукнув гвозди тыльной стороной рукояти своего штык-ножа.

По материалам канала "Зелёные похлёбки"