Мой музыкальный кошмар⁠⁠

По мотивам поста: https://pikabu.ru/story/teatralnyiy_kruzhok_5098866

У меня в жизни, к счастью, было мало неадекватных педагогов. Но есть среди них одно малоприятное исключение.

Предыстория

В семь лет я захотела на хор. В хоре не было мест, потому мама отдала меня женщине в коридоре Дворца детей и молодёжи рандомному преподавателю, которая обучала игре на домре. Домра это вот:

Моя Ирина Валерьевна была чудесной молодой женщиной, очень доброй, я иногда называла её Ирина Вареньевна. Она сама обучила меня азам нотной грамоты и мы вместе разбирали простенькие пьесы. Через 1,5 года Ирина Вареньевна ушла в декрет и пристроила меня в музыкальную школу по классу домры. Сразу в третий класс.

Если с профильным инструментом и фортепьяно проблем не было, то сольфеджио стало моим личным адом. Оказалось, что я не знаю ничего, а ребята уже проходили септаккорды. Информацию взять было особо неоткуда, я сидела в музыкальном отделе библиотеке и читала скучные учебники по сольфеджио. А потом преподаватель, который вел первые несколько занятий ушёл, он замещал нашу настоящую преподавательницу - Эльзу Гургеновну (реальные имя и отчество).

Эльза Гургеновна была высокой пожилой тощей еврейкой с тонкими губами и огромными глазами, казавшимися нереально огромными под дальнозоркими толстыми стёклами очков. Эльзу Гургеновну всегда мучала мигрень, она не любила детей и свою работу. За ошибки она жестоко карала.

В наше первое знакомство Эльза Гургеновна подошла к моему столу (я ж новенькая, остальные уже 3 года учатся) и бросила передо мной меловую тряпку для вытирания доски. Я посмотрела на тряпку и на Эльзу Гургеновну. Я не понимала, что она хочет (доска была чиста, раковина для помывки тряпки была рядом с доской), а спросить не решалась, очень застеснялась её огромных глаз. Нашу гнетущую паузу прервала девочка из группы, которая схватила тряпку и убежала вниз. Позднее оказалось, что Эльза Гургеновна требовала мыть тряпку только в туалетах первого этажа, раковиной в кабинете она не пользовалась по каким-то личным соображениям. После этого я стала "хамкой".

Как бы я не старалась, делая домашки по сольфеджио, какие бы доклады я не готовила по музлитературе, всё было тщетно: меня вызывали к фортепьяно, просили пропеть упражнение, которое до этого группой не разбиралось и, стоило мне ошибиться, как Эльза Гургеновна резко захлопывала крышку фортепьяно и начинала орать на меня, что я бесталантная, бездарная бестолочь, у которой ни слуха, ни голоса, ни ума и т.д.

Однажды я сделала доклад по Шостаковичу (доклады писались от руки и сшивались ниткой) и разрисовала титульный лист узором из цветов и листьев. Это был действительно красивый рисунок, мне было 11, параллельно я занималась в художественной школе и успехи там были существенно лучше, чем в музыкальной, до сих пор я рисую шаржи на друзей.

Эльза Гургеновна как всегда собрала наши доклады, увидела мой, изменилась в лице, начала кричать, что я устраиваю самодеятельность, что рисунки - это несерьёзно. А потом она просто оторвала мой титульник и бросила на пол. Тогда я впервые разрыдалась на занятии...

К моему счастью, в последний мой пятый год обучения музыке Эльза Гургеновна серьёзно заболела и слегла. У нас были замены, но особого дискомфорта они не причиняли. Но на экзамен Эльза Гургеновна вышла. Я готовилась к этому дню два месяца. Идеально ответила теорию, спела гаммы, потом было чтение, точнее, "пение" с листа. Здесь Эльза Гургеновна дождалась моей ошибки и просто выгнала меня за дверь. Она требовала поставить мне тройку на экзамене (в данной ДМШ за всю 50-летнюю историю существования не было троек по предметам, кроме основного инструмента). В итоге, я пересдала сольфеджио в этот же день другому педагогу на 4, так как меня просто трясло и получила свой синий диплом музшколы с одной единственной четвёркой.

С тех пор прошло много лет, я люблю концерты классической музыки, иногда бренчу с друзьями на гитарах, не жалею об обучении в музыкальной школе. Но вопрос "ПОЧЕМУ Эльза Гургеновна выбрала меня своей жертвой?" так и мучил меня (остальные дети шли с ней с первого года и им доставалось меньше истерик, любимчиков у Эльзы Гургеновны не было, попадало всем). Где-то полтора года назад я встретила Эльзу Гургеновну на улице (преподавать она перестала после нашего выпуска). Она шла чуть сгорбившись, с опорой на трость, но глаза были такие же огромные и строгие. Я с ней поздоровалась, уняла дрожь в коленях и всё-таки спросила: "Эльза Гургеновна, а зачем Вы меня так мучали?". Эльза Гургеновна ответила с умеренной долей злобы: "А ты думала легко будет через класс перескочить? Таким нахалкам всё на блюдечке приносят!"

И Эльза Гургеновна медленно ушла от меня, а я стояла и улыбалась. Мне казалось, что Эльзу Гургеновну я немножко победила.