Московское пристанище.
Ну, так получилось. Что решил написать небольшой текст, проветрить голову, поднять слог. В txt-шном файле все получается не так. А тут, может быть даже и критика будет. Что самое бесценное в этом мире. Если Вы не против, я начну пробовать.
Для начала стоит обрисовать ситуацию, так? Во всех серьезных "произведениях" так и делают. Титульный лист, если не ошибаюсь, так эта штука называется.
Москва. Россия. Определённое будущее без определённой привязки к локации и параллельной вселенной. С миром что-то произошло не так. На дворе 2079 год, вся обозримая площадь покрыта густым оранжево-желтым дымом. Вдалеке виднеются раскаты грома. Над всем этим великолепием возвышается башня, ужасающе уродливое строение, как если бы дом семьи Уизли строили бы орки из Мордора. Угловатость, неотёсанность форм, пустые проёмы. Но есть и один небольшой положительный фактор. Здесь живут люди. Эта башня всегда стремится вверх, лаконичность и симметрия - ничто, по сравнению с возможностью жить. Именно в этом странном месте и начинается повествование.
Первая часть. Вводная.
При условии всего того ужаса, отчаяния и нищеты. На самых нижних этажах бурлила жизнь. На тесных, узких улочках освещённых голубым сиянием люминесцентных ламп, кухарка одной очень обеспеченной семьи, владеющей одним из самых популярных кабаков города, во дворе развешивала на натянутой меж двух домов верёвочке, только что отстиранные парадные одежды младших детей семейства. Сильная, грузная женщина напевала себе под нос строки из популярной ныне в народе песни : "ох, отскочит моё сердце от тебя, испарится прямо в пепелище под твоими бошмаками". Прямо за забором отделяющим владение семьи Ростовых, беззубый старый киргиз продавал свежеиспеченные тандырные булки. Его гласный голос сливался с песнопениями старой служанки и мерк во всеобщем гуле. Из построенных из чего ни попадя окон самопальных зданий, украшенных флюгерами золотых петухов, либо другой не менее фиглярской утварью, распахнув настежь форточку, худощавая девица выливала полный ушат свежих ночных испражнений. Проходящий мимо гражданин, ловко отпрыгнув на другой конец улицы, громогласно воздавал почести её матушке, и легким, слегка шатающимся шагом углубляясь в нутро города. Место, которое он обозначил своей меккой, был как раз тот самый кабак, повторюсь, принадлежавший семье Ростовых.
За ветхими, обмусоленными деревянными столами, весьма редкими, к гордости владельцев, происходил самый настоящий аншлаг. Один пьяный молодой человек, стоя на ветхом стуле, держа в руках исписанный с двух сторон бумажный лист, зачитывал стихи собственного сочинения, пытаясь перекричать толпу. Народ тыкал в него пальцем и безудержно хохотал. Багровый от стыда поэт, решил снискать славу у простых тружеников, начал скандировать матерные стишки. Пальцы опустились, но гогот со скоростью прибывающего поезда только усиливался. Один из постояльцев, не выдержав крепкого словца про лоно чьей-то матери, запустил в юношу стаканом. За что в тот час же был наказан соседом с ближайшего стола. Началась потасовка. Забились ближе к стенке музыканты игравшие джазовую музыку, как на расстрел, в полном составе. Неодобрительно косясь на начатую по чьей-то вине заварушку, наклонившись всем телом друг ближе к другу, через стол в пол голоса общались два молодых человека.
- "Я тебе говорю, дело видное. Не всю же жизнь тебе отладчиком работать? Эта помойка такой и останется, говорю тебе, наверх надо. Там хотя бы человеком себя почувствуешь.
Говорю же, допуск на 18 этаж. Гос. служба после 2 лет. Хату выбьешь. А тут задохнёшься, *ля, либо от дыма, либо от говна, либо от хуё*ой алкашки. Не тупи блин, работа лафовая." - Очень тихо, но вкрадчиво лепетал высокого роста щетинистый человек.
- "Да понимаю я всё, Сань. Но блин, прыгать между балок основного фундамента, со страховкой только из тебя. Когда каждый мент за шмон, блин, а если что в этих бумагах будет? Что делать-то тогда? Это даже не наркота, это чинушам пакеты подкидывать, запалят, а у нас даже допуска нет. По шахте от них бежать?" - опустив голову вниз, глядя в своё блеклое отражение в грязном пустом бокале говорил второй.
- "Кто не рискует, тот не видел зелени." - философски отметил Саня. - "Да даже если и поймают, Фёдор Михайлович свой человек, отмажет. Заодно и познакомишься с начальством, всего-то конверты ему в кабинет относить, там шахта старая, строители не заморачивались, тип-топ и там, положил бумажку в ящичек, старую забрал. А рубликов на жизнь хватит." - Саня начал размахивать своей громадной ладонью подзывая официанта. - "Еще одну ему плесните, пожалуйста."
Тем временем поэт слез со своего трона, подсел к большой разношёрстной компании, отхлебнул чьего-то пойла и начал приставать к местным официанткам.
P.S. Выложил сейчас, завтра на работе начну редактировать. Может быть даже еще и послезавтра. Чукча не писатель, как вы уже заметили. Орфография и запятые будут. Подвезу вагон ихний. Народу тут сидит много, надеюсь аудитория тут начитанная, жду критики, аки манны небесной. Если критикуют, значит смогли прочитать. Хотя на подобное я надеяться не смею =) И это, самое главное, хорошей пятницы!!!
Картинка забрана из интернетов, пусть хоть что-то глаз радует =)
Баянометр, как вы выражаетесь, эту картинку с 99 процентной вероятностью зарезал. ПРошу прощения у баянометра.
