Маятник
– В древних культах был ритуал жертвоприношения, – говорит Лимерик. – Люди верили, что смерть одного спасёт остальных.
– Дикость, – говорю я.
– Если верить, что это вызывает солнечное затмение, то пожалуй. Однако иногда жертва действительно необходима.
– Будете палачом?
Старик усмехается.
– Позволь мне кое-что рассказать тебе о человеческой натуре, мальчик. В тридцатых годах двадцатого столетия Карл Дибич и Вальтер Хек на базе некое фирмы «Хьюго Босс» спроектировали форму для немецких войск СС. Слышал про них что-нибудь?
Я киваю.
– Про СС, да. Проходили на курсе истории. А Дибич и как его там?
– Дибич и Хек. Первый, кстати, был главой НСДАП, правящей партии Германии. А ещё была такая компания по производству авто – «Мерседес-Бенц». Она снабжала транспортом фашистскую Германию, как во время войны, так и до неё. Сам Гитлер раскатывал на кабриолетах этой марки. К созданию другого автоконцерна – «Фольксваген» – приложил руку некий Фердинанд Порше по просьбе всё того же фюрера. Машины этого завода, как нетрудно догадаться из названия, предназначался для простых граждан Германии. Поступлению в продажу недорогих и качественных авто должно было улучшить имидж действующей власти. Снизить расходы на производство столь практичных авто можно было, помимо прочего, и за счёт дешёвой рабочей силы. Если ты действительно учил историю, то легко догадаешься, кто в Германии в тридцатых годах мог стать этой силой.
– Евреи.
Лимерик улыбается.
– До Последней Войны были ещё такие компании, как «Кока-Кола» и Нестле. Забавно, все те фирмы, если судить по нашим архивам, очень гордились своей многолетней историей, которую использовали как гарант качества. Но вот о связях с нацистами предпочитали помалкивать, а когда им это об этом напоминали, могли ответить только одно: «Мы просто делали свою работу». Что по сути верно, но очень уж похоже на доклады военных чиновников, которые сгоняли евреев в концлагеря.
– К чему вы ведёте?
– Все эти фирмы существовали до войны и после войны. И существовали бы, не случись Последняя война. К слову, некоторые из их владельцев были инвесторами первоначального проекта «Город».
– И?
– У людей очень короткая память, когда речь заходит о прибыли. Когда мы откроем людям свою находку, это принесёт им пользу, и мало кто будет заинтересован в том, какой ценой она было добыта. Нам простят всё.
С этими словами Лимерик снимает очки и собирается выйти из-за стола.
– Хранитель, – вспоминаю я. – Но вы ведь наверняка слышали о Кэмпбеллах?
Он возвращается на место и задумчиво смотрит на меня. Теперь я улыбаюсь.
– Если, конечно, учили историю.
Лимерик тоже растягивает рот в улыбке. Но глаза холодны.
– Напомни, будь добр, – просит он.
– С удовольствием, – говорю. – В семнадцатом веке в Шотландии клан Макдональд принимал у себя членов клана Кэмпбеллов. Пользуясь гостеприимством хозяев, Кэмпбеллы переждали в замке двухнедельную метель, после чего убили мужчин Макдональдов и сожгли их дома. Женщины и дети погибли от холода. С тех пор…
– Да-да-да, – наконец вспоминает Лимерик. – Ты хочешь рассказать мне о потомках Кембеллов, некоторых из которых даже спустя триста лет отказывались обслуживать в иных гостиницах Шотландии.
– И магазинах.
– Подумаешь, – хмыкнул старик. – О чём ты вообще?
– О том, что вас действительно простят, но только те, кому вы принесли пользу. Остальные, голодные, нищие, больные. Они не забудут вас. Никакие ваши благие намерения не утолят их жажды возмездия.
Лимерик задумывается на секунду, а затем произносит:
– Почему ты говоришь только обо мне: не забудут вас, простят вас, ваши намерения? Как будто ты в этом не участвуешь. Можешь не отвечать. Ты отчасти прав. Не все оценят наши свершения по достоинству.
– Они будут преследовать вас до конца своей жизни.
– Который наступит очень и очень скоро. Гораздо быстрее, чем они узнают моё имя. И твоё, кстати, тоже.
– Что, если я захочу выйти?
Лимерик снова молчит. Пристально смотрит на меня, затем отводит взгляд в окно кабинета. Наконец говорит, тихим дрогнувшим голосом, почти шёпотом:
– Что, если я тоже хотел когда-то выйти?
Старик замер, кажется, не ожидая ответа. Ответить мне действительно нечего.
– Ты никогда не думал, – спрашивает Лимерик, – что иногда плохие люди злы от, что другого выбора нет? Может быть, они плохи от того, что знаю нечто, чего хорошие люди не знают?
– Это оправдание для слабаков и трусов.
Лимерик переводит взгляд на меня:
– В таком случае, надеюсь тебе хватит силы и смелости принести себя в жертву.ъ