Манифест институционального марксизма⁠⁠2

Марксизм хорошо объяснил капитализм и плохо объяснил, что пошло не так с социализмом. Институциональный марксизм пытается закрыть этот долг.

Стандартное объяснение советского провала: предательство, бюрократическое перерождение, неправильные люди у власти. Это объяснение через намерения. Оно ничего не объясняет, потому что намерения у большевиков были вполне революционные - и у Сталина тоже, если верить ему на слово. Маркс учил искать не злодеев, а механизмы. Институциональный марксизм применяет это правило к самой марксистской традиции.

Механизм советского провала выглядит так. Централизованное распределение дефицита требует чиновников, которые решают, кому что достаётся. Эти чиновники получают власть именно потому, что дефицит есть. Значит, они кровно заинтересованы в том, чтобы дефицит сохранялся - иначе их власть исчезает. Когда Глушков предложил ОГАС - компьютерную систему, которая автоматизировала бы распределение и сделала чиновников лишними - Политбюро отказало. Никакого заговора: институт просто не может санкционировать собственную ликвидацию.

Это и есть центральный тезис. Институт воспроизводит отношения власти независимо от того, чего хотят люди внутри него. Поэтому вопрос «кому принадлежат средства производства» оказался недостаточным. Советское государство формально владело всем - и это не остановило эксплуатацию, только изменила её форму: вместо частного собственника появился чиновник, контролирующий распределение. Власть без права собственности - но власть вполне реальная.

Отсюда более точный вопрос: какой механизм воспроизводит данные отношения власти? Что нужно изменить в механизме, а не в декларации? Остром показала на реальных примерах: коллективное управление общими ресурсами устойчиво тогда, когда есть прозрачность, мониторинг и санкции - в том числе к самим управляющим. Не когда у власти правильные люди, а когда механизм не позволяет власти воспроизводить себя за счёт остальных.

Практическое следствие: захват государственной власти без ответа на вопрос о механизме - это получение контроля над чужим институтом. Институт воспроизведёт прежние отношения с новыми людьми наверху.

Три принципа, которые из этого следуют: механизм важнее намерения, институт важнее декрета, проверяемость важнее правоверности. Последнее означает вот что: если тезис о неизбежном бюрократическом перерождении верен, его должен опровергать конкретный исторический случай - устойчивый социализм с реальным рабочим контролем, существовавший несколько поколений. Такого случая пока нет.