Лучшее впечатление лета - работать по 18 часов в сутки⁠⁠

Это не шутка и не сарказм, это буквально так.

В июле мне позвонил Олег Киреченков (один из комиссаров Искры и старший комиссар слёта) и сказал, что хочет собрать старый педотряд, чтобы воссоздать дух "старой Искры" и показать молодым, как можно работать по-другому.
Кажется, я сначала сказал "Я в деле", а уже потом спросил про то, в какой роли он предлагает мне поехать.

Потом была пара рабочих созвонов с ним и участие по видео в общей встрече по подготовке (остальные участники были оффлайн и шутили, что повесят в лесу экран и я буду там присутствовать по зуму).

А дальше - поезд и неделя на лагерном слёте "Вся Искра" под Воронежем. Плюс два дня в лесу подготовки перед ним и день подведения итогов и сбора лагерных вещей после.
За все это время я мылся раза три. Обедал не всегда. Работал по 18 часов, иногда 20. К концу мог заснуть стоя.
Но зато я чувствовал себя максимально на своём месте!

Я вел небольшую квестовую линию в общей легенде, проводил раз в день отрядные тренинги, вёл совет командиров отрядов, а в остальном... Постфактум я назвал свою роль "методист по всему".

Я занимался теми вещами, которые обычно замечают только если их не делают или делают плохо:

• Проектировал рассадку в столовой, чтобы отряд сидел насколько возможно рядом, а также каждый день - на одном и том же месте (и чтобы дежурным было максимально просто накрывать);

• Составлял расписание душа, чтобы даже в очень интенсивном расписании коммунарского слета дети имели возможность мыться хотя бы через день;

• Фиксировал план дня с учетом всех обсужденных на совете изменений и печатал его на все отряды, чтобы к утру отрядные могли взять его и сверяться по ходу дня;

• Помогал оформителям там, где они не успевали;

• и т.д.

"Нам нужно, наверное, штук 20 лавочек, чтобы посадить всех детей на ВД... Ну или один Хранитель порядка (мое игровое имя), чтобы все это организовать", - фраза Олега, которая мне запомнилась и которая наглядно описывает, как у меня появлялись задачи.

"Я не знаю ответа на твой вопрос, но вообще должен бы знать; я этим займусь", - а вот это иллюстрация того, как задачи я себе брал сам (и они составляли примерно 80% того, что я делал), пытаясь по максимуму предугадать, что будет нужно часов на 5-10 вперед.

Кстати, узнав, что у меня РАС, я по-новому взглянул на то, почему коммунарские слеты меня приводили в такой восторг - сначала ребенком, а потом и комиссаром.
Дело в том, что слет - это время очень интенсивного общения и социального взаимодействия, которое при этом почти на 100% имеет четко определенный формат.
Здесь нет "свободного времени", когда детям нужно самим найти, чем заняться (и находят они в основном, кого начать буллить).
Зато есть время, когда мы придумываем вместе представление на вечернее дело, когда обсуждаем отрядную стратегию в дневной игре, когда делимся главными впечатлениями дня на вечернем огоньке и т.д.
В работе комиссара на слете тоже единственное "неструктурированное" время - в автобусе по дороге на поляну. А дальше в каждый момент четко понятно, с кем и о чем нужно поговорить - работаем.

Кроме того, движение, занимающееся развитием у детей организационных навыков, априори считает хорошей практикой обсуждать все словами через рот. И это тоже очень удобно: не нужно пытаться понять намёки - в случае проблем мне прямо скажут, и мы вместе найдём решение (или решим, что ресурсов на решение сейчас нет и надо просто смириться - так тоже бывает).

Еще одна причина моей любви к коммунарским слетам в том, что это время, когда я себя чувствую точно и безоговорочно полезным. Я делаю важные для пары сотен детей вещи; кроме меня их сделать некому - у всех есть другие задачи; результат виден очень быстро; я точно делаю все, что могу.
В обычной жизни меня регулярно посещают сомнения по всем этим пунктам. А слёт - это целая маленькая жизнь, которая быстро и незаметно выключает тебя из прошлых "городских" переживаний. Слишком много требует внимания здесь и сейчас - и его не остаётся на то, чтобы думать ни о чем больше.

Еще одно удовольствие - команда слёта. Конечно, среди нас были разные люди - и посильнее, и послабее. Но по-настоящему крутых комиссаров было много!
Выше я писал, что занимался в основном работой, которую обычно не замечают. Так вот: команда это заметила!
На поведении итогов Дима Некрасов сказал "Вы, возможно, даже не представляете, от какого количества геморроя методисты нас избавили своей работой" - и многие отозвались, что представляют (и выглядело так, что они говорят искренне).

Но особое удовольствие в плане командной работы - совет комиссаров, на котором мы обсуждали, кого из младших членов педотряда посвящать в Юнкомы, кого - в Комиссары, а кого вообще ещё рано. По части кандидатур все было настолько очевидно, что мы единогласно принимали решение за минуту.
Но нескольких мы обсуждали в общей сложности почти час, снова и снова к ним возвращаясь после очередного простого решения. Итоги голосования в каждой итерации менялись: "Это значит, что мы друг друга слушаем и слышим", - сказал тогда Олег и эта мысль стала для меня откровением.
15 человек, которые аргументированно обсуждают глубокие вопросы и при этом СЛЫШАТ друг друга, не замыкаясь в своей точке зрения, - это редкость.

Кажется, я уже много раз говорил, что мне что-то особенно нравится (я вообще в восторге от такого формата, как можно заметить), но ещё раз скажу: особенно люблю момент сразу после того, как дети уезжают.
Потому что именно тогда можно остановиться, перестать думать "вперед" и оглянуться на все, что было.
Именно тогда драйв от количества дел, удовольствие рабочей коммуникации, осознание большого полезного дела, которое мы вместе реализовали, забавные и грустные моменты - все, что я описывал выше и все, что не смог описать - все это накрывает. И наконец-то есть время это прочувствовать.

Только после отъезда детей я наконец-то нашёл время выбраться в полигон, где происходили основные игровые события. Посмотрел на игровые артефакты, прошёлся по местам, про которые до меня долетали истории. Достал привезенный, но нетронутый с первого дня бинокль, и посмотрел на звезды...

Совет (подведение итогов)...
Последняя ночь у костра с общением и песнями...
Сбор лагерных вещей...

...После того, как мы выгрузили снаряжение и реквизит в офис, уже по дороге домой, Олег догнал меня и протянул 20 тысяч со словами "на билет домой и вообще спасибо за работу!".
Это был первый раз, когда мы говорили про оплату - я вообще не думал, что нам полагаются за слет какие-то деньги.
Гораздо более важным для меня было другое: я был частью команды, которая создала произведение игрового искусства. Важной, хоть и не очень заметной частью.

К сожалению, это - лучшее впечатление другого лета, 2 года назад.
Я ответил "методист лагеря" на вопрос про профессию мечты на реддите, а потом поговорил со старым знакомым по "Неделе вожатства" Васей - и воспоминание было разблокировано.

Возможность работать в таких крутых лагерных проектах - это, пожалуй, та часть родины, по которой я скучаю больше всего.

Вася рассказывал про то, как летал помогать делать лагерь в Кыргызстан и я попросил его в следующий раз позвать меня с собой. Он сказал, что у них не очень с бюджетом и они не факт, что смогут оплатить мне дорогу. А я ответил, что готов полететь работать даже за свой счёт. И это чистая правда.