-21

Лебедев-Кумач украл песни "У самовара" и "Священная война"

Журналист, бывший сотрудник "Литературной газеты", Андрей Малмгин, тщательно изучавший творчество Лебедева-Кумача, чудом разыскал и нашел в Ленинграде старушку Фаину Марковну Квятковскую, жившую в коммунальной квартире по улице Салтыкова-Щедрина. После пережитого еврейского гетто и бегства из него в Советский Союз, многолетних скитаний по городам Сибири, единственной оставшейся у нее ценностью была папка с пожелтевшими старыми документами. Она - композитор и поэтесса. В Польше писала музыку и тексты к разным песенкам под псевдонимом Фани Гордон.


Особую известность она получила в 1931 году своим танго "Аргентина" и фокстротом "У самовара", написанных ею для варшавского кабаре "Морское око", что на углу Краковского предместья и Свентокшских бульваров (оно существует и поныне, но с другим названием). К фокстроту текст помог ей написать владелец кабаре Анджей Власта. Фокстрот "У самовара" стал весьма популярен, его распевала вся Польша: "Под самоварем зидзи мода Маша. Же муси так, а она ние!".


В том же году к ней приехали представители германской фирмы "Полидор" и заключили контракт на выпуск пластинки, но попросили сделать перевод с польского на русский, ибо расчитывали на продажу пластинок в городах наибольшего скопления русской эмиграции: Берлине, Риге, Белграде и Париже. Перевод для нее не составил труда, ведь она родилась в Крыму, а полькой считалась лишь по отчиму. В том же году пластинка фирмы "Полидор" вышла миллионным тиражом, и несколько экземпляров из Риги попали в Москву.


В 1932 году песенку "У самовара" начал исполнять Леонид Утесов со своим оркестром, а затем она была в его же исполнении записана в студии грамзаписи "Музтрест". В отличие от выходных данных на пластиках "Полидор", где значилось: "музыка Фани Гордон, слова Анджея Власта", на выпущенной советской были данные "Обработка Дидрихса (был такой музыкант в оркестре Утесова. - С.Б.), слова Лебедева-Кумача" (!)


Из сталинского Советского Союза в Польшу Пилсудского последовало сообщение собкора газеты "Курьер Варшавски" С.Бегмана под заголовком "За красным кордоном", в котором он писал:

"Самый популярный шлягер исполняется в летнем театре Эрмитаж - это известный в Польше фокстрот "У самовара". Уже несколько месяцев он играется на танцплощадках, в ресторанах и кафе, звучит из радиорепродукторов на вокзалах и даже в парикмахерских в русском обозначении "Маша", который был написан Фани Гордон и Анджеем Власта..."


Между СССР и Польшей конвенции об авторских правах не существовало, иначе оба автора стали бы миллионерами. Умный одессит Утесов за грамзапись взял себе только исполнительский гонорар, а миллионы рублей авторских всучил жадному до денег Лебедеву-Кумачу. Мое поколение, как и коллекционеры старых пластинок, помнят ее, эту грамзапись, где Утесов пел:


У самовара я и моя Маша,

И на дворе давно уже темно,

А в самоваре так кипит страсть наша,

Смеется месяц хитро нам в окно,


Маша чай мне наливает

И взор ее так много обещает,

У самовара я и моя Маша

Горячий чай пить будем до утра....


На вопрос, почему она не требовала своих прав, старая Фаина Марковна ответила: "Бороться с многоорденоносным, да еще депутатом Верховного Совета СССР Лебедевым-Кумачом было бы самоубийством. Я просто боялась. Посмотрите, как я скромно живу, у меня нет даже пианино. Играют и поют "У самовара", ну и пусть играют и поют".


Только после смерти Лебедева-Кумача Фаина Марковна добилась свидания с Утесовым, поведав ему всю правду о плагиате. Леонид Осипович охал и ахал, обещая ей помочь, но дальше обещания дело не сдвинулось. Лишь в 1972 году она обратилась в ВААП и вскоре получила ответ: "В связи с письмом СЗО ВААП о защите авторских прав на имя Ф.М.Квятковской, Управлением фирмы "Мелодия" дано указание Всесоюзной студии грамзаписи начислить причитающийся тов. Квятковской гонорар за песню "Маша", а также исправить допущенную в выходных данных ошибку. Генеральный директор П.И.Шибанов".


Вскоре пришел перевод гонорара на... 9 рублей 50 копеек. Газеты "Советская культура", "Московский комсомолец" и журнал "Советская эстрада и цирк" писали, что найден автор песни "Маша", но ни имени, ни фамилии не сообщали.


Но и это еще не все!..


Упомянутый Андрей Малмгин в одной из редакций нашел письмо неизвестной Зинаиды Александровны Колесниковой, живущей в подмосковном дачном поселке. Кратово в Амбулаторном переулке. Малмгин явился к этой престарелой женщине. Еще до визита к ней он обратил внимание, что в "написанной за одну ночь" Лебедевым-Кумачом песне "Священная война" отсутствуют привычная для поэта советская фразеология, а фигурируют такие национально-народные слова, как "ярость благородная", "священная война" и образы из русской истории "с проклятою ордой".


Старая женщина оказалось дочерью учителя русского языка и литературы Рыбинской мужской гимназии Александра Адольфовича Боде, который написал эту песню еще в 1916 году! Сравнив рукописный текст Боде с текстом Лебедева-Кумача, Малмгин обнаружил некоторые различия: у Боде "с германской силой темною", а у советского поэта "с фашистской силой темною", у Боде "как два различных полюса", у Лебедева-Кумача эти слова не фигурируют, опустил он и четыре строчки в тексте Боде:


Пойдем ломать всей силою

Всем сердцем, всей душой

За нашу землю милую,

За русский край родной


Зинаида Александровна Колесникова (в девичестве Боде) показала копию письма, отправленного ею Борису Александровичу Александрову в 1956 году, в котором окончательно ставились все точки над "i". Я опускаю интеллигентное обращение к адресату и часть текста:


"Мы все очень рады и большое спасибо Вашему отцу Александру Васильевичу за музыку к "Священной войне", но Лебедев-Кумач скрыл от Вас правду о происхождении текста этой песни. Она родилась в городе Рыбинске на Волге в Первую Мировую войну. Написал текст учитель русского языка и литературы мужской гимназии А.А.Боде - мой отец. Он был образованным человеком, окончил филологический факультет Московского университета. Знал латинский и греческий языки, которые тоже преподавал.


В 1916 году дважды в день, идя в гимназию и обратно домой, он встречал колонны новобранцев. Старость свою отец проводил у нас под Москвой около детей и внуков. В последние дни жизни отец говорил о неизбежности войны с Германией: "Я чувствую себя слабым, а вот моя песня может теперь пригодиться".


Считая Лебедева-Кумача большим патриотом, отец отправил ему личное письмо с рукописным текстом. Тем более, что отцу нравилась его песня "Широка страна моя родная". Отец долго ждал ответа, умер в 1939 году, так и не дождавшись его. Посылая Вам это письмо, мы убеждены, что Вы, Борис Александрович, должны знать об истинном происхождении этой песни. Будем благодарны, если ответите на это письмо. Зинаида Александровна Боде (в замужестве Колесникова)".


Как и Лебедев-Кумач, так и Борис Александров на письмо не ответил. Обе, как Фаина Марковна, так и Зинаида Александровна, при жизни самого советского из всех советских поэтов, боялись писать о подлинном происхождении присвоенных Лебедевым-Кумачом песен. Тем более что муж Колесниковой в 1931 году был арестован и 8 лет спустя вернулся разбитым и больным. В те же годы был арестован его брат, инженер-вагоностроитель, затем последовал арест и зятя, горного инженера. Взрослый сын погиб на фронте в 1942 году, а советский поэт "за одну ночь написал "Священную войну". Миф об этом стойко держится и до сего дня.


Андрей Малмгин обращался к главному редактору "Литературной газеты" А.Чаковскому и к его заместителю Е.Кривицкому опубликовать раскрытые данные, но оба в один голос отвечали: "Есть в советской истории мифы, которые разрушать не следует" (!). Более порядочный главный редактор "Недели" В.Сырокомский ответил: "Про "Машу" опубликую, а про "Священную войну" - нет!"


В опубликованных в 1982 году отрывках из записных книжек Лебедева-Кумача есть за 1946 год такая запись:


"Болею от бездарности, от серости жизни своей. Перестал видеть главную задачу - все мелко, все потускнело. Ну, еще 12 костюмов, три автомобиля, 10 сервизов... и глупо, и пошло, и недостойно, и не интересно..."


А за два года до потери рассудка записал:


"Рабство, подхалимаж, подсиживание, нечистые методы работы, неправда - все рано или поздно вскроется..."


Можно считать это признанием и в литературном воровстве. Давно уже нет в живых ни Фаины Марковны Квятковской, ни Зинаиды Александровны Боде (Колесниковой), но неправда вскрылась, а всемогущего орденоносного поэта наказал Бог, лишив его рассудка. И все больше забывается, уходит в забвение самый советский из всех советских поэтов Василий Иванович Лебедев-Кумач...

источник

Дубликаты не найдены

+5
В отличие от выходных данных на пластиках "Полидор", где значилось: "музыка Фани Гордон, слова Анджея Власта", на выпущенной советской были данные "Обработка Дидрихса (был такой музыкант в оркестре Утесова. - С.Б.), слова Лебедева-Кумача" (!)
....
На вопрос, почему она не требовала своих прав, старая Фаина Марковна ответила: "Бороться с многоорденоносным, да еще депутатом Верховного Совета СССР Лебедевым-Кумачом было бы самоубийством. Я просто боялась.

Стопэ-стопэ. Лебедев-Кумач значился только автором текста, а эта самая Фаина была автором музыки. Как автор музыки мог что-то требовать от автора текста, пускай тот даже текст спёр? И, кстати, в исходном варианте текст точно был про Машу и самовар, а не про что-то другое?

раскрыть ветку 4
+1

Да-да, можно подумать, что полякам была очень близка тема с самоваром)

раскрыть ветку 3
+3

Поляк без самовара  - не поляк!

раскрыть ветку 2
+8

Автора поста сослать в архив, изучать документы: "

На гребне перестройки появились публикации, обвинявшие автора легендарной песни в плагиате. Суть этого довольно грязненького обвинения заключалась в том, что песню «Священная война» написал еще в 1916 году Александр Адольфович Боде, преподаватель Рыбинской мужской гимназии, который почему-то только в 1937 году решил отправить текст Лебедеву-Кумачу. Не дождавшись ответа, Боде в 1939-м умер. Странно, почему он отправил «Священную войну» именно Лебедеву-Кумачу, а не в какую-нибудь газету? Почему ждал так много лет? Почему, в конце концов, не разучил песню со своими гимназистами в Рыбинске еще в годы Первой мировой войны?


Те, кто пытался очернить имя Лебедева-Кумача, приводили следующий довод: «В четырехтомнике «История советской литературы», вышедшем в 1968 году, воспроизведен автограф этой песни… Нет на рукописи Кумача ни помарок, ни исправлений. А раз написано сразу набело, значит, списано». И недосуг было этим самым очернителям заглянуть в Центральный (ныне Российский) государственный архив литературы и искусства, где хранится черновик «Священной войны». Обратимся к свидетельству известного исследователя песен Юрия Бирюкова: «Строки написаны карандашом, как всегда у Кумача».


Идет война народная,


Священная война,


И ярость благородная


Вскипает, как волна.


С этой строфы зародилось стихотворение. Поэт зачеркивает в ней «и», меняет на «пусть», а в окончательном варианте меняет строки местами и делает строфу рефреном-припевом.


Следующей была строфа:


За землю нашу милую,


За Родину свою


Всем сердцем…


Пойдем ломить…


Кумач подбирает рифму:


Всем сердцем, всей душой…


Всем сердцем, всею силою…


Зачеркивает «Родину свою». Меняет на «Союз большой». В итоге строфа принимает такой вид:


За землю нашу милую,


За наш Союз большой


Пойдем ломить всей силою,


Всем сердцем, всей душой.


Третья строфа поначалу выглядит так:


Тупому зверю низкому


Загоним пулю в лоб,


Насильнику фашистскому


Найдем дорогу в гроб…


Вариант последней строки:


Сколотим крепкий гроб.


И еще одна версия этой строфы:


Сожмем железным обручем,


Загоним пулю в лоб.


Мы всей фашистской сволочи


Сколотим крепкий гроб…


В книге «Всегда на страже» Ю. Бирюков приводит воспоминания бывшего редактора «Красной звезды» генерал-майора Д. Ортенберга:


«Первый военный номер «Красной звезды». Как его делать? Трудная задача, хотя за плечами был уже опыт «Героической красноармейской» и «Героического похода» — фронтовых газет на Халхин-Голе и на войне с белофиннами… Во фронтовых газетах… не бывало, кажется, ни одного номера без стихов».


Редактор вызывает литературного сотрудника Соловейчика: «Добывайте срочно стихи». Тот садится за телефон, но никто из поэтов, как на грех, не отвечает. Удается связаться только с Лебедевым-Кумачом:


— Василий Иванович, газете нужны стихи…


— Когда?


— Не позже завтрашнего утра.


— Ну что ж, сделаю…


«На следующий день, — вспоминает далее редактор, — заходит ко мне человек среднего роста, светлоглазый, с золотистой шевелюрой. Это и был Василий Лебедев-Кумач… Стихи немедленно пошли в набор… В сердце ударила строка, вынесенная потом в заголовок стихотворения: «Священная война». Да, именно священная! Эти слова жили в мыслях и чувствах нашего сражающегося народа. Но Лебедев-Кумач впервые произнес их вслух».

* * *


Вот, собственно, и вся история. В погоне за сенсацией иные журналисты не щадят ни свата, ни брата. Кому-то зачем-то понадобилось опорочить имя замечательного поэта-песенника. И никто за это не ответил, никто не наказан… Только в «Независимой газете» от 05.07.2000 г. появилось опровержение: «Сведения, изложенные в статье «Священная война» — эхо двух эпох» о поэте-песеннике В. И. Лебедеве-Кумаче, признаны не соответствующими действительности и порочащими честь, достоинство, деловую репутацию автора песни «Священная война» В. И. Лебедева-Кумача. В связи с чем редакция газеты доводит до сведения читателей, что автором текста песни «Священная война» является В. И. Лебедев-Кумач».

+3

взято с сайта https://www.3vozrast.ru/article/dosug/library/11134/


Невозможно представить свою жизнь без любимых песен. Среди них есть такие, у которых очень интересная история. В частности, весьма любопытна история известной песни, о которой речь пойдёт ниже.


Кто не пел или хотя бы не слышал этой озорной песенки с немного бесшабашным текстом?


В кейптаунском порту с пробоиной в борту


«Жанетта» поправляла такелаж…


Как получилось, что родившаяся восемьдесят лет назад в Америке, эта песня с далёким от русского человека содержанием обрела у нас множество текстовых вариантов и стала фактически народной?


Мелодию песни написал композитор Шолом Секунда в 1932 году. Популярность мелодии была столь велика, что при всей идеологической закрытости СССР в 1940 году она дошла и до нас. Неизменно чуткий на появление новых зарубежных шлягеров, на неё сразу откликнулся Леонид Утёсов, исполнивший песенку в переложении на русском языке под названием «Моя красавица».


Вряд ли можно отыскать тот первый вариант, а вот другая запись «Моей красавицы» на слова поэта-моряка Анатолия Фидровского прожила гораздо дольше в исполнении того же Утёсова. Название у неё звучит довольно странно: «Барон фон дер Пшик». Дело в том, что служивший на флоте поэт откликнулся на призыв Политуправления Балтийского флота выставить на посмешище Гитлера и показать несбыточность его хвастливых планов. На мелодию, ставшую популярной с участием Утёсова, в 1942-1943 годах он написал соответствующий текст:


Барон фон дер Пшик покушать русский шпиг


Давно собирался и мечтал.


Любил он очень шик, стесняться не привык,


Заранее о подвигах кричал…


Но «Барон» канун в лету вместе с Гитлером, а мелодия упорно набирала известность всё-таки под названием «В кейптаунском порту». Остаётся только развести руками, когда узнаёшь, что начало этому феномену положил шестнадцатилетний мальчик Павел Гандельман, в 1940 году – девятиклассник ленинградской школы. Вот как впоследствии об этом вспоминал сам автор:


«Помнится, меня в то время остро интересовал вопрос, откуда эти песни приходят, кто их сочинил, почему их авторы неизвестны? Как песни распространяются и становятся популярными, хотя не исполняются по радио, на официальной эстраде и, естественно, не публикуются в печати? Вот тогда у меня и возникла мысль поставить этакий творческий опыт: написать остросюжетную сокрушительно-кровавую песню на общеизвестный мотив и попытаться её распространить. Было интересно посмотреть, что из этого выйдет, хотя надежд на успех мы не возлагали никаких.


С моим одноклассником и другом Трудославом Залесовым договорились писать по куплету, но мой соавтор как-то быстро остыл, и мне пришлось продолжать одному. В качестве музыкальной основы была выбрана мелодия песни Шолома Секунды, вторую жизнь которой дал в своё время Леонид Осипович Утесов под названием «Моя красавица», и она звучала в городе со всех патефонов. Наша песня писалась главным образом на уроках (да простят нас наши незабвенные учителя), в том числе на уроках литературы…


Из замысла не делалось творческого секрета. После уроков очередной куплет зачитывался в классе и при одобрении оставался без изменений. Ну и, конечно, наши ребята пели её, где только могли, и с готовностью давали переписывать…»


В июне 1941 года Павлу Гандельману (см.фото) только-только исполнилось 17 лет., Как и многие его ровесники, Павел достойно встретил и прошёл эту страшную войну. Проходя службу в Кронштадте, он впервые услышал, как поют «В кейптаунском порту» совершенно незнакомые ему люди. И понял, что его юношеский эксперимент вполне удался: песня ушла, как говорится, в народ и стала жить своей жизнью. Живёт она и теперь, и умирать вроде бы не собирается. Вот спросите у нас кого-нибудь наугад: знает ли он такую американскую песню – «Бай мир бисту шейн» называется?.. Что-то вроде бы слышал? А вот «В кейптаунском порту» знает ли? Конечно, знает…

+3

По поводу "У самовара" - так там старая история, там даже не плагиат вроде, а просто перепевка на русском языке. А по поводу "священной войны" хотелось бы подробных пруфов

ещё комментарии
0

Вапще посрать. И песни эти уже давно минувшая история и люди. Если копнуть, то и многие «народные» песни за авторством поэтов, и «Вот пуля просвистела» еврей в 80х написал, а не казаки.

Похожие посты