Ландскнехт. Во сне и наяву. 12 - 14⁠⁠

Ландскнехт. Во сне и наяву. 1

Ландскнехт. Во сне и наяву. 2 - 3

Ландскнехт. Во сне и наяву. 4

Ландскнехт. Во сне и наяву. 5 - 7

Ландскнехт. Во сне и наяву. 8 - 9

Ландскнехт. Во сне и наяву. 10 - 11

12

Роланд целый час сидел в самом тёмном углу «Дикого гуся» с полной бутылкой крепчайшего орухо[1] и двумя крошечными оловянными стопками.

Положительно, если не везёт, то не везёт во всём. Заведение, привечающее наёмников всех мастей и рангов, желающих продать свой меч, было полупустым. Можно, конечно, всё списать на ранний час, но Роланд знал: данное заведение редко бывало пустым. Судьба таки решила сыграть с ним в орлянку и, зная, что он всегда ставит только на орла, припасла для него монету с двумя решками. Так что, как ни кидай, всегда будешь в проигрыше.

Впрочем, чего он ожидал? Управляемая железной рукой короля Энрико Третьего Спания не знала войн вот уже пятьдесят лет. Полвека назад, дед нынешнего монарха, Энрико Первый, разбил хешарскую армию и на десять лиг углубил границу своей территории, с тех пор на юге царило спокойствие.

Его сын, спустя двадцать лет, у северной границы остановил объединённые войска Анции и Талии, вознамерившихся за счёт южного соседа расширить свои территории. Остановил, а после разбил на голову, заманив в ловушку.

С тех пор никаких крупных, да и мелких войн Спания не знала.

Так, откуда здесь взяться нормальным наёмникам? Оным хоть и не возбранялось появляться в этих землях, но гарды могли замучить их мелкими придирками и проверками до икоты и стойкого отвращения к солнечной стране. Да и зачем нужны кондотьеры в невоюющей стране?

Безусловно, в «Диком гусе» можно было нанять лихих ребят, сносно владеющих холодным и огнестрельным оружием, но это были скорее головорезы – тубо[2], где-то и когда-то, возможно, служившие, а, возможно, и нет, чем профессиональные воины.

А с такими, признающими только право сильного, ничего не знающих о дисциплине, тактике, не говоря уже о стратегии, много не сделаешь. Тем более в таком щекотливом и деликатном деле, как с малым отрядом вырезать хорошо вооружённых гардов и бывших ландскнехтов. И скольких бы Роланд сейчас не нанял, надеяться он мог только на внезапность нападения и на то, что такого от него не ждали.

Он с тоской оглядел зал и вновь уставился на непочатую бутылку. К нему уже подходила парочка наймитов, но таким он бы не поручил и курицу зарезать, не говоря о том, чтобы подписывать их на опасное дело. Так что завернул он их без долгих разговоров.

— Можно? — вывел его из раздумий грубый голос.

Роланд взглянул на подошедшего. Человек, задавший вопрос, был невысок, но крепок и широк в кости. Волосы – соль с перцем, сонные глаза, не единожды перебитый нос и густые, аккуратно подстриженные усы с проседью. Одет, словно дойчлянский крестьянин, в блузу с широкими рукавами, широкие же штаны и короткие сапоги, на плечах длинный плащ с капюшоном. Вот только на поясе, вместо короткого крестьянского ножа висели широкий пехотный палаш – слева, справа – кинжал, больше похожий на маленький меч, в потёртых ножнах. Несмотря на седину, человеку было не больше сорока лет. Это хорошо, раз дожил до таких лет, занимаясь ремеслом наёмника, и не помер, значит, вояка опытный и умелый.

Кондотьер Роланду понравился, и он кивнул, предлагая присаживаться.

Когда седой угнездился на жёстком табурете, Роланд налил орухо в две стопки. Одну поставил перед наёмником, другую придвинул к себе. Мужчина не спешил брать угощение. Это тоже понравилось Роланду.

Наёмник долго смотрел на Роланда, ничего не говоря, потом спросил:

— Кого резать будем и за сколько?

— Тебе не всё равно? — Вопросом на вопрос ответил Роланд.

— Нет.

Роланд кивнул, кондотьер всё больше и больше нравился ему. Он снова оглядел седоусого.

Пехота, решил Роланд, и не простой солдат. Сержант?

— Пехотный сержант? — спросил он.

Наёмник кивнул:

— Пятнадцать лет, на службе великого герцога Дойчлянда.

— Что же в наемники подался или наскучила оседлая и скучная жизнь городского стража? — Роланд откровенно подначил седоусого.

Бывший сержант тяжело посмотрел на него:

— Стражника? — Он усмехнулся. — Три компании и Семилетняя война от границы до границы, этого не хочешь?

— Так всё же, почему со службы ушёл?

— Девку с капитаном не поделил. — Мрачно ответил седоусый.

— Капитан, я так полагаю, гниёт в могиле, а ты в бегах?

Седоусый кивнул:

— Так кого резать будем?

— Нескольких славных идальго, и десяток ублюдков гардов. Устраивает?

— Знатных? — Оживился наёмник. — Так это мы завсегда.

Он, наконец, взял рюмку, но пить не спешил. Повертев её в пальцах, спросил:

— Сколько?

— Пятнадцать монет за пару дней работы. Это если железо[3] своё. Пять аванс, пять перед делом, пять после.

Седоусый удивлённо крякнул:

— Золотом?

— Ну не медью же. Только тебе, после дела, путь в Оливию будет заказан, если выживешь. Если помрёшь, извини, похорон не будет.

Наёмник понимающе покивал и залпом кинул в рот крепкое пойло. Чем подтвердил согласие на найм.

— Оружие есть. Петер, моё имя. Петер Хубер[4]. — И пояснил, — отец мой, крестьянином был, отец и дед.

Он стукнул донышком по столу и, выпустив посуду из пальцев, протянул Роланду широкую ладонь.

Роланд, в свою очередь, выпил, подтверждая сделку, и ссыпал пять тускло блестевших золотых в протянутую руку.

— Какое оружие?

Мясник хлопнул себя по поясу.

— Реж, руби – ты видел. Есть ещё пара альбанских пистолей.

— Не загуляй. Жду перед самым закатом, за западными воротами, там неподалёку тисовая роща есть. Знаешь где?

— Найду. — Взгляд наёмника снова стал тусклым.

И, усмехнувшись, добавил:

— Не загуляю.

Один нанят.

Роланд смотрел в широкую спину уходящего Крестьянина. Теперь ещё пяток бы найти таких, как это пехотный сержант, и можно идти резать Дельгадо и кампанию.

13

Прошло ещё полчаса, не меньше, прежде чем к его столу подсел следующий кандидат. Высокий, стройный и широкоплечий парень. Молодой, очень молодой, чтобы быть опытным рубакой, лет двадцати-двадцати двух. Густые тёмные волосы схвачены в хвост на затылке. Ярко-синие глаза, белозубая улыбка. Одет по местному: узкие штаны, поверх камисы богато расшитый корпесуэло[5] и короткий плащ, скрывающий что-то длинное и, по-видимому, острое, хоть явно не спанец.

— Можно? — традиционный для этого места вопрос.

Роланд нехотя кивнул: слишком парень был молод, но выбора не было, побеседуем, посмотрим.

— Олей Элвин МакНейр, — парень представился и сел напротив.

Это меняет дело, отметил Роланд, – наёмник был отландцем, а те начинают воевать чуть ли не с пелёнок. Горы рано заставляют взрослеть. Даже странно, что он оказался так далеко от родного клана. А, впрочем, это не его дело.

Роланд наполнил рюмки.

— Кого, где и сколько?

Парень сразу взял осла за кохонэс[6].

— Пару зарвавшихся дворян с охраной, за городом. Плата – пятнадцать монет золотом. Пять сейчас, пять перед делом, пять после, если выживешь. Это если оружие своё.

Отландец, не дав ему договорить, разочарованно скривился:

— Ты асесино[7] ищешь или честных воинов?

— Если ты об этом, — Роланд провёл пальцем по горлу, — то мы отправим в ад не женщин и детей. Драка будет честной.

— Надеюсь, их будет больше? — МакНейр взялся за рюмку.

— Это я тебе обещаю, — Роланд даже не соврал.

Отландец залпом выпил рюмку.

— Оружие своё?

Олей кивнул и, распахнув плащ, показал витой корзинчатый эфес горского палаша.

— Всё? — удивился Роланд.

— Мало? — флегматично поинтересовался отландец.

— Драться много придётся, — уточнил Роланд.

МакНейр белозубо улыбнулся:

— Клеймор[8] есть, — начал перечислять он, — но, думаю, он вряд ли понадобится.

Роланд согласно кивнул, он тоже считал, что двуручник им не пригодится, хотя как знать, что может пригодиться в рукопашной свалке.

— И так, по мелочи, — продолжил отландец, — пистолей пара, лук, чекан, кинжал. Вроде всё.

— Хорошо. — Роланд опрокинул свою стопку и, отсчитав МакНейру золото, сообщил, где и когда они встретятся. — И да, после дела из Спании придётся уехать.

— Вот как? — Отландец равнодушно кивнул. — Уедем, если придётся.

Роланд вновь оглядел зал «Дикого гуся», народу явно прибавилось. Вот только тех, кого бы он хотел нанять, не было. Нужны ему люди тёртые и умелые, и, что самое главное, не местные. Лишь у стойки, облокотившись на струганные доски, стоял, судя по наряду, моряк.

Крепкий и словно продублённый морем и солнцем, он выглядел опасным. С правого бока свисала абордажная сабля, из-за спины выглядывала рукоять ножа.

Пират, корсар? Вряд ли королевский маринес[9] мог оказаться здесь, если только он, как тот пехотный сержант, не вздёрнул своего капитана рее.

Моряк, помедлив, всё же подошёл к Роланду. Тот приглашающе кивнул на табурет.

— Море? — с надеждой спросил моряк.

Роланд отрицательно покачал головой.

— Жаль, — разочарованно скривился моряк и вернулся к стойке.

— И мне, — произнёс Роланд ему в спину.

Роланд проводил его с сожалением, судя по движениям и походке, морячок был опасным типом.

— Нанимаешь? — очередной соискатель замер рядом со столом.

Роланд уже дал от ворот поворот тройке немытых бродяг с замашками грабителей и теперь был рад видеть кого-то иного. Да и не просто иного, а брата ландскнехта. Такие здесь были большой редкостью.

— Давно из роты? — Роланд кивнул на табурет, мол, присаживайся.

— Третий год, — ландскнехт уселся на предложенный табурет.

Был он мощным, чуть грузным, но, судя по движениям, до сих пор ловким и быстрым.

— Откуда?

Наёмник молча распахнул куртку, на груди, чуть правее и выше левого соска, было наколото сердце, словно сделанное из кусков стали.

— «Железные сердца».

— Почему ушёл?

— Надоели холода, в тепло потянуло.

— Ну и как?

— Хорошо, только работы мало, а значит, и денег.

— Это точно, — Роланд сочувственно покивал, — что же за службу не скопил звонкой монеты?

Ландскнехт усмехнулся щербатым ртом:

— Девок больно люблю. Ганс Пуно[10]. – Представился он и добавил. — Сколько?

Роланд, наполняя рюмки, повторил фразу, сказанную сержанту и отландцу.

— Хорошо. — Ганс выпил свою порцию.

— Не интересует, кого и скольких резать?

Кулак пожал плечами:

— Мне всё равно, лишь бы платили хорошо.

— Только учти, после дела тебе придётся свалить из города куда подальше и обратно в Оливу, да и вообще в Спанию желательно не возвращаться.

Кулак понимающе осклабился, выглядело это зловеще:

— А ты знаешь, соскучился я что-то по зиме, снегу. Да и бабы здешние мне не нравятся, волосатые, что твои кошки, в самых интересных местах, да и тощие какие-то, а я люблю таких, у которых есть за что подержаться. Так что…

Ландскнехт подмигнул:

— Сделаем дело, и двину я в родные края.

— Как с оружием? — поинтересовался Роланд.

— Порядок. Фламберг[11], гросс-мессер, кацбальгер – всё со мной. Пистоль, куда ж теперь без него, плохонький, правда, даже аркебуза есть.

— Как тебя через границу с таким арсеналом пустили? — удивлённо спросил Роланд.

— А я с контрабандистами пришёл – морем, по-тихому.

Когда ландскнехт отошёл, Роланд грустно прикинул: нужного количества людей он не наберёт и до дня святого Антонио, а время поджимало.

14

— Свободно? — голос манерный и какой-то женственный.

Задумавшись, Роланд пропустил тот момент, когда к его столу подошли. Медленно подняв глаза, Роланд едва не рассмеялся в голос, но сдержался, лишь дрогнул уголками губ. Человек, стоявший напротив него, был также уместен в «Диком гусе», как куча конских яблок посреди обеденного зала во дворце знатного гранда. Разодетый, словно павлин, правда, изрядно потрёпанный павлин, но всё же нечета завсегдатаем «Дикого гуся».

Батистовая камиса, когда-то белая, а теперь изрядно затасканная, с обрывками кружев у воротника и манжет. Элегантный, со следами вычурной вышивки корпесуэлло талийской тиснёной кожи. Узкие, до колен штаны и штопаные, не очень аккуратно, сразу видно, подошедший не особо ладил с иглой и ниткой, чулки. Завершали костюм эль элегантэ[12], берет с обгрызенным, видимо, крысами, павлиньим пером и стоптанные щегольские туфли со смятыми носами и фильето[13], бывший когда-то давно роскошным.

Настоящая марипоса[14], а вернее, марикон[15] если уж говорить терминами дна. Бледное лицо, тонкие губы обрамляют смоляные усы, переходящие в бородку клинышком. Пальцы длинные и нервные. Движения, как у мальчика для утех в публичном доме – жеманные, дёрганные и вместе с тем плавные.

Роланд усмехнулся, собираясь сказать:

— Нанимаетесь, гуэридо[16]? Так, я на войну, а не для любви людей нанимаю.

Но, приглядевшись к эль петиметре[17], переминавшемуся напротив, передумал. Очень этот нелепый марикон напоминал дьявольски умелого фехтовальщика. Да и шпага – длинная, словно девичьи ноги, и острая, как игла швеи, покоившаяся в потёртых ножнах на боку, внушала уважение, а вкупе с дагой, примостившейся на левом боку, так и вообще о многом говорила знающему человеку. А именно таким считал себя Роланд.

Поэтому он просто кивнул человеку на стул, ожидая от того продолжения.

— Нальёте? — Марикон кивнул на рюмки.

— Зависит от того, что вы мне скажете, уважаемый. — Роланд обхватил тонкое горлышко бутылки, но наливать не спешил.

— Позвольте представиться, — оборванный франт поднялся и, сдёрнув с головы берет, коротко кивнул, — маркиз Леон ДеГаро, к вашим услугам. Бывший мушкетёр, ныне скромный паломник.

— Ха, — Роланд разжал пальцы, но руки с бутылки не убрал, — паломники мне не нужны.

ДеГаро дёрнул уголками бледных губ:

— А мушкетёры?

— Бывшие?

— Так и эти, — ДеГаро неопределённо качнул головой, — что до меня были – бывший пехотинец, бывший ландскнехт да сопляк отландец… Да и паломником я стал недавно, можно сказать, волею случая.

— Что же, карьеру в мушкетёрах бросили?

— Разошлись во мнениях по поводу Святого писания с одним достопочтенным господином, — Леон опять усмехнулся, — а он оказался настолько слаб здоровьем, что от пустяшной дырки в боку, взял да и умер.

— Понятно, — протянул Роланд, наполняя рюмки. — Дуэлянт значит?

— Записной, — ДеГаро пододвинул к себе рюмку.

— Чем, помимо спицы своей, владеешь? — Роланд указал на шпагу франта.

— Лучшим стрелком в роте был, что из пистолей, что из мушкетов.

— Кого резать – тоже всё равно?

— Всё равно. — Леон утвердительно кивнул. — Я уверен, они не разделили бы моего взгляда на Святое писание, доведись им услышать его.

— Оружие?

— Кроме, как вы изволили выразиться, спицы и вот этого, — ДеГаро погладил дагу, — крючка, увы, ничем.

— Тогда…

Роланд коротко рассказал о своих условиях.

— Подходит, — маркиз покивал, — это мне подходит.

— Значит, до встречи.

Они выпили, подтверждая соглашение о найме, и распрощались.

[1] Орухо – крепкий алкогольный напиток, типа самогона.

[2] Тубо – бандиты.

[3] Железо – зд. оружие.

[4] Хубер – крестьянин.

[5] Корпесуэло  – узкий безрукавный жилет.

[6] Кохонэс – яйца.

[7] Асесино – убийца.

[8] Клеймор – двуручный меч с длинной рукоятью и широким клинком.

[9] Маринес – моряк.

[10] Пуно – кулак.

[11] Фламберг – двуручный или полуторный меч с клинком волнистой формы.

[12] Эль элеганте – франт.

[13] Фильето – плащ.

[14] Марипоса – бабочка.

[15] Марикон – гомосексуалист (груб. п.д.р).

[16] Гуэридо – уважаемый (произносится с оттенком иронии).

[17] Эль петиметре – щёголь.