Лаборатория
В лаборатории как всегда было серо и затянуто легкой дымкой, пахло канифолью, было много электронного хлама, дорогостоящего оборудование, но на фоне дорогостоящего оборудования тут люди были того самого разлива, старой закалки глубокого познания сущности бытия и стар и млад, каждый был ограненным алмазом, но особенно выделялись тут два которые не могли ужиться вместе словно огонь и вода, вечное противоборство, столкновение судеб и характеров, и именно о них тут пойдет речь.
Мой друг Вадим потомственный дворянин, добрейшей души человек, музыкант, не лишённый чувства прекрасного, познавший тонкие струны мироздания, с добрым чутким взглядом в поношенной одежде, осознанно купленным в секонхенде, а зарабатывал он тем что он умел паять, в его руках таяло олово словно это была вода, его природное обоняние давно пропало, из за постоянного вдыхания паров оксида сурьмы флюса ит.п. гадости, но чутье в ремонте приборов была от природы, он мог только лишь по косвенным признакам локализовать проблему в импульсном блоке питания. Для него пайка была чем то сакральным интимным соитием и укрощением сил природы, торжеством инженерии. Но, к сожалению, он был вынужден работать, в самом токсичном колодце бытия. Михаил этот высокий статный русский потомственный козак мужчина вычурный и педантичный, в его глазах читалась откровенное презрение по отношению к Вадиму, он специально со скрупулёзностью следователя СК РФ, каждый раз, проверял работу Вадима.
- Почему опять ты не запаял?
Спросил Воронцов, в глазах Воронцова читалась такая неудержимая злость и ненависть что даже у надзирательницы с Равенсбрюк дрогнула бы рука. Вадим с известной только ему и никому больше по эту сторону Урала, спокойствием ему отвечает.
- Так я же запаял, этот конденсатор.
На что у Воронцова моментально подскочило давление, его голова начинала вскипать. Напряжение в лаборатории росло что уже недалеко от рукоприкладства, но Воронцов хотя был потомственным козаком, но вместе с этим он был достаточно интеллигентен, не позволял себе лишнего.
- Так ты же уже этот сраный конденсатор паяешь уже третий день!
Выразил свое глубокое недовольство скоростью работы своего коллеги. На что Вадим отвечает с определенной паузой и спокойностью удава, не из-за того, что он не услышал вопрос, а чтобы специально вывести психосоматику Воронцова на новый уровень.
- Какой конденсатор?
Сказал Вадим с искренним как из себя мог выдавить удивлением. А актером он был скажем так позавидовал бы даже сам Ефим Степанов. Реакция Воронцова последовало моментально он впадает в своего рода транс и он начинает произносить нелинейную последовательность слов.
- Вот видите что я о нем говорил. Вот такими вот людьми и работаем, он специально так делает. Ему говорили отправить на ремонт еще в прошлом году в августе, а знаете что он еще делает, он высыпает банку с болтами и начинает их сортировать, а в конце, он опять высыпает все и начинает за ново. Дают ему на ремонт три блока, он ремонтирует их за 5 минут, но последний блок он ремонтирует 3 месяца, чтобы ему другую работу не дали. Он все специально делает.
В это время Вадим дает ему время выговорится, и мотает головой и лицо его расплывается в блаженной улыбке. По его телу бежит приятная дрожь. И разваливается в своем кресле празднуя очередную свою победу. Победу спокойствия над гневом, витает где то далеко над суетой бренного мира, купается в дофаминовой ванне, ведь день прожит не зря.