Крестьянин и магнат.
Это была эпоха самых жестоких расовых столкновений в истории Северной Америки. Время зверств ку-клукс- клана, ультраправого объединения белых граждан, которое преследовало чернокожих, нападало на них и убивало. Период серьезной борьбы за свои права «Черных пантер» — группы сопротивления цветного населения.
Однажды простой чернокожий крестьянин вел пару старых волов, запряженных в повозку, к своей крошечной ферме где-то на юге Соединенных Штатов. За километр до поворота с узкого шоссе к дому его нагнал эскорт из двух мотоциклистов, охраняющий шикарный лимузин, в котором один нефтяной магнат возвращался в свое поместье. Недовольный тем, что повозка мешает ему проехать, магнат велел шоферу посигналить, чтобы крестьянин посторонился и дал дорогу его автомобилю.
Либо случайно, либо испугавшись резкого гудка, волы оставили на асфальте две большие кучи навоза, в которые тут же въехал лимузин. Могущественный владелец поместья приказал остановить машину и вышел из нее, чтобы окончательно убедиться в своих худших подозрениях: зловонные экскременты животных прилипли к шинам. Магнат ненавидел негров, и хотя открыто никогда этого не признавал, но все знали, что он финансировал радикальную группу ку-клукс-клана. С красными от бешенства глазами он приказал своей охране подвести к нему крестьянина.
— Проклятый нигер! — закричал на него нефтяной король. — Как ты осмелился пачкать навозом шоссе Соединенных Штатов Америки? Это все, на что вы, черные, годитесь: пачкать, приводить в негодность, разрушать и портить все, до чего дотрагиваются ваши вонючие руки.
Крестьянин понял, что ему нужно вести себя осторожно. Слишком многие были до смерти забиты, пытаясь постоять за себя в подобных ситуациях. Поэтому он опустил голову и постарался решить проблему миром.
— Мне очень жаль, господин... Животные просто испугались сигнала автомобиля...
— Этого только не хватало! Ты пытаешься обвинить во всем моего шофера?
— Нет, господин... Конечно, виноваты мои волы... Обещаю строго наказать их, как только доберусь до своей фермы.
— Животных надо учить. И поскольку ты сам такое же животное, как и вол, тебя тоже нужно наказать.
Охранники стали бить крестьянина дубинками. Бедняга пытался защититься от ударов:
— Не нужно меня бить, господин... Я уберу навоз с шоссе, обещаю вам...
— Нельзя верить обещаниям негров... Но ты подал мне хорошую мысль. Сам испачкал, сам убрал за собой — это и будет твоим наказанием.
— Да, господин... большое вам спасибо. Я принесу немного соломы из повозки и всё приведу в порядок, даю слово.
— А я прослежу, чтобы все так и было, — богач хитро улыбнулся, обдумывая только что пришедшую ему в голову мысль. — Поскольку твои животные гадят тем, что едят на моей земле, ты съешь с моей земли то, что нагадили они, разве это не справедливо?
Бедняга не мог поверить своим ушам, но прекрасно понял, что выхода у него нет; или он делает, что ему говорят, или его изобьют до полусмерти еще до того, как он откроет рот. Поэтому, встав на колени, он собрался выполнить приказ.
В этот момент позади лимузина остановились две машины, и из одной из них вышел сам преподобный Мартин Лютер Кинг. (Прим. Кинг, Мартин Лютер (1929-1968) — афроамериканский баптистский проповедник, лидер негритянского движения США, Нобелевский лауреат мира). В последние годы жизни у Кинга вошло в привычку разъезжать по Америке в рамках кампании по борьбе с расизмом, противопоставляя насилию мирные лозунги любви и всеобщей терпимости.
У вновь прибывшего тоже была свита, но не охрана, вооруженная до зубов пистолетами, а несколько репортеров, фиксирующих каждое событие и фотографирующих все выступления преподобного.
— Что здесь происходит? — спросил Кинг у нефтяного короля, встретившего его вполне хладнокровно.
Южанин прекрасно знал, кто такой преподобный, на-сколько он знаменит и влиятелен, но он отнюдь не собирался показывать слабину как перед чернокожим священником, так и перед своими людьми.
— Этот черный,— высокомерно ответил магнат, презрительно сделав акцент на определении, — позволил своим животным испачкать навозом чистейшие дороги великой страны. А посколькув Америке так заведено, что испортивший платит, а испачкавший убирает за собой, он как раз сейчас этим и занимается.
Кинг спокойно попытался возразить богачу:
— Насколько я понял, не он лично испачкал это шоссе, а его волы. Поэтому нехорошо, что вы и ваши охранники угрожаете человеку и унижаете его, заставляя «убрать за собой».
— Я прекрасно знаю тебя и все твои намерения, — ответил белый. — Но на меня твой пасторский тон не действует. Черный и животные ничем друг от друга не отличаются — это скот, живущий рядом с людьми. И волы, и крестьянин, и ты — все вы животные, и обращаться с вами будут как с животными. Все вы одинаковые.
— Я рад услышать это от вас, — согласился Кинг на удивление спокойно. — Вот уже много лет я проповедую то, что вы так прекрасно выразили в этой фразе. Животные, крестьянин и я — все мы одинаковы. Скажу больше, и вы ничем от нас не отличаетесь, особенно в глазах Господа, хотя некоторые люди в этом сомневаются. В любом случае, благодарю, что напомнили мне об этом. Мы все одинаковые, поэтому если крестьянин должен съесть навоз, то и мне необходимо это сделать.
После этих слов Кинг подошел к крестьянину и, встав на колени напротив него, опустил лицо в экскременты.
Фотографы начали щелкать своими камерами, запечатлевая происходящее и приведя тем самым в ужас магната и его свиту. Снимки Мартина Лютера Кинга, стоящего на коленях и поедающего навоз под присмотром личной охраны белого богача, могли окончательно погубить имидж нефтяного короля и навсегда покончить с любой его попыткой сделать политическую карьеру.
Магнат подозвал свою охрану и дал четкие инструкции — засветить фотопленку журналистов, а затем немедленно уехать. Камеры вырвали из рук фотографов, которые почти не оказали сопротивления, и люди в форме бросились догонять лимузин, уже скрывшийся за горизонтом. Два чернокожих поднялись с колен.
— С тобой всё в порядке? — спросил Кинг крестьянина. — Хочешь, мы проводим тебя до дома, брат?
— Нет, нет. У меня всё хорошо... — ответил мужчина. — Спасибо, преподобный.
— Благодари Бога, брат, только Бога.
Они пожали друг другу руки, и каждый продолжил свой путь. Один ехал на выступления в Даллас, второй — на маленькую ферму в километре от шоссе.
Когда крестьянин приехал домой, на его лице еще блуждала широкая улыбка.
— Привет, — сказал он жене и поспешил обнять ее гораздо крепче, чем обычно.
— Ну и ну... — заметила женщина. — Похоже, у тебя сегодня был особенный день. По какой причине такое бурное проявление чувств? Мне кажется, я еще ни разу не видела тебя таким счастливым...
— Если я тебе расскажу, с кем я завтракал сегодня, ты мне не поверишь...
