Коркыт-ата⁠⁠

Надгробный памятник Коркыт-Ата на месте старого мавзолея

Коркыт, живший в давние времена, — создатель музыкального инструмента кобыза, композитор, акын, покровитель баксы (знахарей-шаманов). Он родился и вырос на берегу Сырдарьи, предположительно в VIII-IX веках. Из литературного памятника «Книга Коркыта ата» можно узнать, что он тюркского происхождения из племени огыз - группы тюркских племен.

Впервые огызы  (огузы) упоминаются в орхонских надписях VI—VIII вв. в рамках тюркского каганата в южных предгорьях Алтая и северо-западной Монголии. В IX—X вв. огузы появляются уже в степях Средней Азии, в низовьях Сыр-Дарьи и на Аральском море. В первой половине XI века значительная часть огузов под предводительством султанов из рода Сельджуков захватила Иран, южную часть Закавказья и почти всю Малую Азию. Результатом завоеваний огузов стала тюркизация древнего земледельческого населения Азербайджана и Анатолии. Этнический термин «туркмен» встречается в арабских источниках начиная со второй половины Х в. Первоначально он обозначал, по-видимому, ту группу огузов, которая около этого времени приняла мусульманство. «Туркменами» византийские писатели называют и огузов Малой Азии, преимущественно имея в виду огузские кочевые племена. Можно предполагать, что и после первой волны сельджукских завоеваний, в XI в., новые группы кочевых огузов — туркмен неоднократно передвигались на запад, в Закавказье и Малую» Азию, пополняя собою ряды воинственных кочевых племен, постепенно подчинивших своей власти бывшие владения Византийской и Трапезунтской империи.

О Коркыте упоминают средневековые историки Абулгази – в «Родословной тюрков» и Рашид ад-дин – в «Огызах». Рашид ад-дин пишет, что Коркыт прожил долгую жизнь. Абулгази пишет, что Коркыт был визирем пяти ханов, тем самым признает его  историческое существование. Из среднеазиатских писателей о Коркуте как мусульманском святом упоминает Алишер Навои (1441 — 1501 гг.).

У казахов Коркыт – композитор и сказитель, основатель музыкального искусства игры на кобызе. Если верить легендам, он много времени уделял созданию нового музыкального инструмента. Однажды во сне ангелы дали ему знать: «Оберни деревянный инструмент в верблюжью кожу, из конского волоса сделай струны». Выполнив все это, Коркыт извлек из этого инструмента чудесную мелодию.

Рождение Коркыта также связано с чудесами и мифами. Перед самым его рождением произошло затмение солнца, стало совсем темно, началась буря с дождем, загремел гром и засверкали молнии. Люди были сильно напуганы. А когда Коркыт родился, гроза закончилась, все вокруг успокоилось, ясно засветило солнце. «Он пришел в этот мир в тот момент, когда все были напуганы, он напугал всех нас, поэтому назовем его Коркыт (букв. испугай)», – решили люди.

По другой легенде, такое имя объяснено страхом Коркыта перед смертью, в надежде избавиться от смерти он бежал сперва на один конец света, на запад, затем на юг, на восток и на север, но каждый раз возвращался обратно, испуганный неизменной встречей с человеком, роющим могилу, «по повелению всевышнего» для Коркыта. Человеком этим был ангел смерти Азраил, «посланный богом в образе человека приготовлять Коркыту могилу».

Из музыкального наследия Коркыта известными являются около 20 произведений. Из них записано – 11. У каждого кюя своя история. Например, в легенде о кюе «Коркыт» есть эпизод, как ему удалось избежать смерти с помощью бессмертного искусства. Так, Коркыт не подпускает смерть, играя день и ночь на кобызе, плывя на расстеленном ковре по водам Сырдарьи. Совершить подобное удавалось, по легенде, только Коркыту.

Титульный лист "Книги"

«Книга моего деда Коркута» – письменный памятник эпического жанра племени огызов. Книга, повествующая о жизни огызов, написана на общем для огыз-кипчаков языке. Сохранились два экземпляра книги, написанной арабским алфавитом (один в Дрездене, другой — в Ватикане). Дрезденская рукопись состоит из 12 частей. Ватиканская состоит из 6 частей. Дрезденская рукопись была доставлена в Турцию вместе с сокровищницей наместника Османской империи в Ширване в 1578—1585 гг. Осман-паши. Согласно Азербайджанской Советской Энциклопедии, и Дрезденская и Ватиканская были переписаны из более древней рукописи.

В книге нашли отражение и события ранней тюркской полулегендарной истории (причем как исторические реалии, так и комплекс мифологических воззрений), и более поздние, связанные с распространением могущества тюрков на территории Малой Азии и контактами с Византией.По мнению переводчиков, герой книги Коркут был государственным деятелем и дипломатом огузов, а в Малой Азии он превратился в легендарного персонажа. Ученые также предполагали, что изначально дастаны были написаны в стихах, а позднее переписаны в прозе.

Основываясь на материале «Книги моего деда Коркута», можно сделать вывод о том, что некоторые сказания этого эпического цикла прошли свое окончательное оформление уже на территориях современных Турции и Закавказья. Многие топонимы «Китаб-и дедем Коркут» тесно связаны с образом внешнего врага огузов: они обозначают и место обитания гяуров-«неверных», и очерчивают границы «страны огузов». В то же время в памятнике практически не упоминаются топонимы, связанные с исламом (Мекка и Медина), мусульманской мифологией (гора Каф).

К. Иностранцев отметил известную популярность огузских эпических преданий среди османской феодальной знати во вторую половину XV в., о чем свидетельствуют имена двух царевичей из правящей династии — Коркут (сын султана Баязида II) и Огуз-хан (двоюродный брат Коркута). Время рождения обоих царевичей — 60 — 70-е годы XV в. Как указал В. А. Гордлевский, османские султаны XV в. считали себя преемниками и законными наследниками Сельджукидов, хранителями племенных традиций, восходящих к легендарным временам их предков огузов. Следует думать, что именно в этих условиях устные эпические предания огузов были записаны и объединены в «Книге Коркута», вероятно с той же официальной патриотической целью.

У каждого эпического сказания есть свой сюжет, образы ясновидящих, вождя племени и мудрого Коркыта ата. В конце каждого сказания Коркыт сочиняет песню в честь богатыря, прославляет его подвиг и славит хана, которому она поётся. В книге много наставлений, пословиц, метких и мудрых слов. Что интересно, здесь Коркыт – и автор, и персонаж. В этом особенность его книги. Во введении написано: «В племени Баят жил знающий предсказатель по имени Коркыт, все его пророчества сбывались. Ему удавалось решить самые сложные вопросы племени Огыз. Люди не принимались за какую-либо трудную работу, не получив на то благословения Коркыта. Люди беспрекословно выполняли его наказы».

Фольклорист А. Конратбаев разделил «Сказания Коркыта» на три части:

1. Сказания, эпосы, описывающие период становления огыз-кипчакского племени;

2. Сказания, эпосы, раскрывающие междоусобные распри туркменовс печенегами и кыпчаками в течение 34 лет;

3. Сказания, показывающие распад огыз-кипчакского улуса.

Все события этих сказаний происходят на берегу Сырдарьи, на землях Средней Азии и Кавказа. Первое сказание повествует о том, как у Дерсе-хана после долгих молитв и богоугодных деянии рождается сын, необычайно сильный и одаренный. Коркут дает ему имя Бугач (бык). Джигиты завидуют Бугачу и рассказывают отцу разные небылицы о его любимом сыне. Дерсе-хан, разгневавшись, смертельно ранит Бугача. Далее говорится о силе материнской любви: материнское молоко, смешанное с соком горного цветка, спасает юношу.

О разграблении дома Салор-Казана врагами и о доблестях Чёрного пастуха (Гараджа-чабана), отстаивавшего честь и добро хана, говорится во втором сказании. Иноземцы напали на владения Салор-Казана. Воспользовавшись отсутствием хана, захватчики разорили его дом, обратили в рабство его жену, сына Уруза и других детей, пленили триста джигитов. Не довольствуясь этим, они хотели захватить ещё из загона десять тысяч ханских овец. Шестьсот всадников нападают на Чёрного пастуха - их пастыря. Он один защищает стадо хозяина. В сказании говорится об этом героическом сражении. Чёрный пастух заложил камень в пращу и пустил его во врагов; бросая один камень, он сокрушал двоих или троих; бросая два камня, сокрушал троих или четверых. У гяуров от страха потемнело в глазах; Чёрный пастух каменьями из пращи повалил на землю триста гяуров… Глаза гяуров от страха потухли, мир земной перед ними покрылся мраком. В сказании восторженно описывается любовь Казан-хана к старой матери, ради которой он готов пожертвовать всеми благами мира. В благородстве и сыновней преданности не уступает отцу и сын Казан-хана Уруз.

Третье сказание посвящено приключениям Бамси-Бейрека, сына Бай-Буры, преодолевающего препятствия на пути к сватовству к дочери Бай-Биджан-бека Бану-Чичек. Четвёртое сказание повествует о том, как Уруз — сын Казана был взят в плен и как огузские беки после кровопролитных боев освободили его.

Оригинально по своему содержанию пятое сказание о Домруле. Герой ищет человека, который путем самопожертвования спас бы ему жизнь. Никто - ни отец, ни мать - не желают умирать за сына, только жена его проявляет готовность пожертвовать собой. О приключениях джигита Кан-Турали в борьбе за прекрасную Сельджан-хатун — дочь трапезундского тагавора (князя) - рассказывается в шестом сказании. В седьмом мы знакомимся с подвигом джигита Иекенка, освободившего своего отца Казылык-Коджи из плена. Восьмое сказание посвящено приключениям Бисата, сына Аруз-Коджи, вскормленного львом. Тут рассказывается, как Бисат одолел Тепегёза, чудовищного одноглазого великана, и спас от гибели огузов.

В девятом сказании Имран сын Бекиля одерживает победу над врагами, которые хотели вероломно воспользоваться тем, что Бекиль, бесстрашный пограничник хана, сломал ногу на охоте. О джигите Секреке, спасшем брата из плена, повествует десятое сказание. Одиннадцатое гласит о том, как Салор-Казан был взят в плен и как сын Уруз освободил его. Наконец, в последнем, двенадцатом, сказании речь идет о межплеменных раздорах: внешние огузы во главе с Аруз-беком поднялись против внутренних огузов, убили храброго Бейрека. Казан-хан подавил этот мятеж и положил конец раздорам между огузами.

Ряд источников говорит о влиянии на эпос сюжетов шумерской и греческой мифологии. Во всех сказаниях, кроме пятого и шестого, почти все действующие лица повторяются. Пятое и восьмое оказания находят параллели в древнегреческой литературе (девятая книга «Одиссеи» Гомера - одноглазый циклоп-людоед Полифем; «Алкеста» Еврипида). Легенды о Коркыте ата сохранились среди казахов, киргизов, азербайжанцев и других тюркских народов.

Полный перевод наследия на русский язык, сделанный В. В. Бартольдом в 1922 году, вышел в свет в 1962 году.

Фотография года мавзолея Коркыт-Ата, 1898 год

На берегу Сырдарьи, в 5–6 км от станции Торетам, в Кызылординской области, где родился и вырос Коркыт, находится его могила. Исследователь А. Диваев сфотографировал могилу в 1898 году. «Она глинобитная, — сообщает А. Диваев, — с шестью-восемью углами, оканчивающимися остроконечными фигурками, с неизбежным куполом наверху. Тут же водружен длинный шест с черным пучком конских волос и с флагом из разноцветной материи». Летом 1906 г. И. Кастанье, проезжая через селение Хорхут, уже не мог разыскать могилу. На самом деле она существовала до 1927 г., когда обрушилась в реку. «Могила невероятно длинна и состоит вся из земляной насыпи», — сообщает А. Диваев. «Могила Хорхут-ата настолько длинна, что выступает за стену построенного над могилой, теперь разрушенного, купола (гумбеза)».  «Хорхут был ростом в две сажени», — пишет В. Вельяминов-Зернов в соответствии с народным преданием, подсказанным необычными размерами древней могилы.

В честь Коркыта сейчас на месте мавзолея установлен архитектурный памятник, который имеет вид кобыза большого объема. Авторы памятника – архитектор Б. А. Ибраев и физик С. И. Исатаев. Памятник сделан из железобетона и состоит из 4-х стел высотой 8 метров. В верхней части установлены трубы с широким отверстием. 40 металлических трубочек издают звуки, похожие на звук кобыза, особенно когда дует ветер.

Установление исторического прототипа легендарного Коркута вряд ли представляет большой научный интерес: Коркыт — собирательный образ мудрого наставника, созданный народным преданием, типичный для кочевых народов Средней Азии. Тем не менее многое в его чертах, в особенности в изложении Абулгази, производит впечатление если не исторической правды, то во всяком случае поэтического предания, основанного на подлинных исторических фактах.