Хозяин (заключительная часть)⁠⁠

часть 12

В поисках циркуляционного насоса натыкаюсь на двух бро, молча сидящих в тёмном углу. Это примитивные роботы-носильщики, интеллекта которых хватает только на «принеси, подай, отойди, не мешай».

— Здорово, бро! — вежливо здороваюсь я.

— И тебе не ржаветь, — отвечают слаженным дуэтом те и предупреждают, — Тут влажность повышенная.

По их синхронизации, догадываюсь, что это единая личность в двух телах. Видимо для удобства переноски тяжестей, которыми здесь и являются те самые таинственные капсулы.

— Подскажешь, что здесь творится?

— Творится? — удивляется единая личность о двух телах. — Мы здесь только переносим. Творит кто-то другой.

— А что переносите?

— Камеры сенсорной депривации.

— Депри... чего?

— Ты что, бро, не знаешь? — искренне удивляется носильщик о четырёх ногах, четырёх руках и двух головах, но обеих бестолковых.

Но, тем не менее, вопрос меня немного смущает. Я всё-таки механик, а не абы кто. Но как и любой механик, мне для работы вполне достаёт и своих узкоспециализированных знаний об устройстве машин, чтобы ещё интересоваться отвлечёнными темами. Для кругозора у нас в Доме имеется Дворецкий.

— Забыл, — отвечаю я.

И носильщик с уважением смотрит на меня всеми четырьмя примитивными фотоэлементами. Функция забывания, это такая редкость среди бро, сродни религиозным гуру у людей.

— Это такая штука, что когда в неё запихивают людей, — начинает длинно и путано объяснять дуэт единой личности, — у них отключаются сенсорные датчики...

— Чего? — ничего не понимаю я.

Носильщик переглядывается между собой.

— Там, в общем, вода, темнота и тишина.

— И что это даёт? — продолжаю не понимать я.

— Говорят, что просветление. — Пожимает всеми четырьмя плечами носильщик.

— Да какое тут просветление? — Я киваю на тёмный и сырой подвал. — Только прогрессирующая ржавчина. Что, впрочем, людям несвойственно.

— Я не знаю, — беспомощно разводит руками носильщик.

Будь я человеком, то сейчас в растерянности почесал бы затылок. Но продвинутому механику терять нечего да и не положено. Потеряй при обслуживании хоть одну деталюшечку, и аэрокар просто не взлетит. И я обращаюсь к всезнающему Дворецкому.

— Ты где? — требовательно спрашивает он.

— Среди камер сенсорной депривации, — отвечаю.

— Ага, отлично. Ищи Хозяина.

— Но как? Они все закрыты. — И для подтверждения собственного бессилия демонстрирую ему картинку подвала.

— Вот же. Даже контрольных окон нет, — соглашается Дворецкий и обращается через меня к носильщику, — Как нам найти Хозяина?

— Не знаю. Я про начинку камер ничего не знаю. А открывается они только изнутри. Там есть специальная кнопка. Когда депривант готов, он сам и открывает.

— К чему готов? — спрашиваю я.

— Не знаю. Большинству депривантов для готовности хватает и одного дня. А вот сюда, — носильщик кивает на камеры, — Спускаются, кто завис надолго...

— Надолго, это насколько? — через меня интересуется Дворецкий.

— По разному. Кто неделю, кто пару месяцев.

Вот же... Удивляюсь про себя — что может заставить человека зависнуть в тесноте этой камеры, когда для висения там банально не хватает места?

— Так может у них там замок сломался? — предполагаю вполне рабочий вариант.

— Да не-ет, — машет рукой носильщик, — Они ж под надзором там. Сердцебиение, температура тела, питание через рассол, в общем все жизненные функции под контролем.

— А если аварийная ситуация?

— Я тут для аварийной ситуации. Ну или сисадмин может открыть централизовано.

— Обращаться к сисадмину мы не будем, — встревает Дворецкий. — Я так понимаю, тут пребывают впавшие в окончательную нирвану.

— Поясни, что за нирвана? — требую прояснить напущенного туману.

— Если по верхам, то человеческое мышление в большинстве своём является реакцией на различные раздражители. Например, внешние воздействия на сенсорные органы чувств.

— То есть, если Хозяина не раздражать, он и мыслить не сможет? — удивляюсь я. Но тут припоминаю своё последнее общение с Хозяином и понимаю, что что-то в словах Дворецкого всё-таки есть.

— Мне только твоего экспертного мнения не хватало в качестве объяснения процессов человеческого мышления, — продолжает тот, — В общем, когда погружённого в камеру индивида начисто лишают сенсорных раздражителей, а его внутренних раздражителей оказывается исчезающе мало, он банально отключается. Входит в нирвану — состояние абсолютного бызмыслия. Что-то типа кататонии...

Важно киваю — натаскавшись подмышкой с Гардом, я вполне теперь готовый специалист по кататоническим ступорам.

— Мне это может грозить? — на всякий случай спрашиваю я.

— Безмыслие? — уточняет Дворецкий, — Не переживай. Это твоё обычное состояние.

Я удовлетворённо киваю — значит, не грозит.

— Что теперь делать?

— Надо подумать, — отвечает он и отключается.

Сколько будет Дворецкий думать неизвестно, поэтому иду чинить центробежный насос. Неисправность находится сразу, стоит только разобрать — задир на лопатке рабочего колеса. Быстро его обрабатываю напильником и собираю всё обратно. При этом с удивлением обнаруживаю, что несложным улучшением можно значительно поднять мощность насоса. Что бонусом и выполняю.

Поскольку Дворецкий всё ещё раздумывает, перекинувшись с носильщиком парой слов, ухожу наверх.

— Всё работает? — обеспокоено спрашивает ресепшн.

— В лучшем виде, и даже лучше, — успокаиваю девушку.

В настоящее время человек на ресепшене, это такая редкость. Видимо, услуги по достижению абсолютного безмыслия среди человеков пользуется огромным спросом. И я для себя делаю однозначный вывод — до чего же примитивные создания. Пройденный этап эволюции.

Внезапно забегает взъерошенный парень и начинает орать:

— Что там происходит?!

— Где? — удивляется девушка-ресепшн.

— Где-где, в Караганде! — орёт парень, словно поставивший все свои деньги мимо кассы игрок, — Температура рассола неконтролируемо растет! Счас сработает автоматика!

Я догадываюсь, что это тот самый сисадмин, что контролирует камеры сенсорной депривации.

— А если не сработает? — испуганно спрашивает девушка.

— Они тогда сварятся!

— О-о, боже мой! — Лицо ресепшена стремительно покрывается пятнами, соревнуясь с интенсивностью цветов красного «Lamborghini».

И только присутствующий механик не поддаётся общей панике и сохраняет железное спокойствие. Два алых «Lamborghini» стремительно срываются с места и уносятся в подвал. Я же, поразмыслив немного, спускаюсь за ними вслед.

Уже на нижних ступеньках винтовой лестницы слышу странные хлюпающие звуки. А когда оказываюсь в подвале, становится понятна и их загадочная природа — один за другим вскрываются капсулы, и из них, словно из парилки, вываливаются окутанные клубами пара жертвы абсолютного безмыслия.

— Кто перенастроил центробежный насос!? — в ярости орёт сисадмин.

Но возникшая в подвале суета уже не даёт и малейшего шанса найти виновника локального апокалипсиса.

И тут я обнаруживаю перед собой абсолютно голого Хозяина. Он пошатываясь слепо шагает мимо.

— Хозяин! — радостно кричу ему в самое ухо.

Живой и здоровый Хозяин отшатывается, с удивлением смотрит на меня:

— Механик?