Казус Каина (7)
[Ссылки на предыдущие главы в конце поста]
Глава 7
Ночь давалась людям тяжело. Уже через два часа беспрестанной беготни они начали уставать. И Каин, чтобы сберечь их, разрешил установить очередь отдыха, когда стражи спускались со стен под защиту каменных сводов подземных казематов.
Сам он не уходил, наблюдая за противником.
Демоны, словно бы были обескуражены и пока не предпринимали попыток усилить атаку. Они не пытались пересечь ров, но и не уходили.
— И долго они способны вот так? — спросил он у эльфа.
— Очень долго, — Миелофель, казалось, пришел в себя. Он сидел, опираясь спиной на камни, и не смотрел на древнего врага.
— Им нужно немного, правда? То, что люди с радостью готовы отдать — воспоминания, боль, чувства. За это так или иначе демоны платят. Вот так выродились драконы, понимаешь? Они думали, что живут достаточно долго, что отдать частичку воспоминаний – невысокая плата за новые возможности их магии. Но ведь демоны на то и демоны, что им всегда мало. Драконы поздно спохватились. А когда дошло до людей... Ты видел.
Каин кивнул, провожая глазами очередной выстрел в противника. Было легко представить реки крови, которые люди устроили сами, лишаясь памяти, сострадания, милосердия, доброты. Возможно, тогда кто-то и воззвал к тому, что ещё осталось. К последней капле исчезающих добродетелей.
Миелофель сухо рассмеялся.
— Никаких зубов и рогов. Мы сами всё делаем. А они просто стоят и смотрят. Убив друга или брата, многие шли к ним. И демоны забирали сожаление, раскаяние и вину. Не причиняя никакого физического вреда.
— Вот почему информации в древних источниках так мало... И что же? — Агриппина тоже внимательно слушала разговор. — Они не отступят?
— Нет, — пожал плечами Миелофель. — И если туман не рассеется поутру, а прибудет, то у тех, кто находится здесь, нет ни одного шанса.
— И чтобы дать им шанс, мы должны закрыть врата? — Каин не столько спрашивал, сколько ставил точку в своем решении. — Хроматий! Ты скоро закончишься, а этого никак нельзя. Уходи со стены сейчас же. Это приказ.
Старик, обходивший орудия и подливающий что-то в механизмы из маленькой бутылочки, поднял голову. Выглядел он плоховато.
— Если я уйду, зарядов надолго не хватит.
— Будем стрелять напалмовыми. Или простыми. Тебе нужны несколько часов отдыха. Мы выходим до рассвета. И надеюсь, что ваш Концертна... Корцента... драндулет работает.
— Чего нам ждать? — повернулся Каин к эльфу.
— Того, что люди рано или поздно истощат свои силы. Тогда демоны придут в их сны. А измотанный человек договороспособнее, ибо воля его стоит на краю. И твари подскажут, как сделать, чтобы прекратить мучения.
— За одну ночь ещё не так сильно устанут, — резонно возразил Каин. — Мне хотя бы какие-то гарантии, что помрём не зря, и крепость устоит.
Рядом сипло то ли засмеялся, то ли закашлялся Хроматий.
...
— Мне нужно будет уйти, — Каин смотрел на Ларса тяжелым взглядом, не допускающим никаких возражений. — Ты остаёшься вместо меня. Поэтому сейчас, ты идёшь и спишь два часа. Понятно?
— Понятно, сир-паладин, — на недоумение у стража не осталось сил. — Каков будет приказ?
— Запоминай чётко. Если с рассветом пелена тумана отступает достаточно, чтобы пройти по дороге, ты можешь отпустить жителей. Но они должны улепётывать прочь, не заходя в деревню, если не хотят, гхм, неприятностей. Гарнизону дать отдых, в два раза больше мяса и каши, орудия держать наготове.
— А если туман не отступит?
— Держаться, сколько есть сил, на ногах. Не давать тварям очаровывать людей. Женщин и детей определить в казематы. Камень ненадолго защищает. При подозрении, что человек находится под влиянием демонов, вязать и в холодную. Потом разберемся. Ясно?
— Ясно, — коротко кивнул Ларс, потом отёр бородатое лицо грязноватой рукой. — Значит, ты вернёшься?
Каин тяжело вздохнул.
— Я постараюсь, чтобы следующей атаки не было. И вообще никакой больше.
Ларс отправился выполнять приказ, а Каин снова поднялся на стену, раздумывая о том, хватит ли его сил на подвиги.
Демоны немного отступили под свою зыбкую защиту, но никуда не ушли. И рыцарь знал, что они стоят там в тумане и будут стоять, пока люди не сломаются. Ему казалось, что в дымке различимы их тусклые глаза. Они ждали тысячу лет, что им ещё сутки?
— Да... — тихо сказала Агриппина, и Каин почти не вздрогнул. — Тысячу лет. А теперь мир полон людей, и они могут получить его весь.
— "Ибо измельчал народец", — передразнил Каин сиплый говорок техномага.
— Тебе тоже нужно поспать, паладин, — Агриппина коснулась кончиками пальцев его щеки. Настоящими, тёплыми. Не очень чистыми, но... Что-то внутри у Каина дрогнуло и будто порвалось. Он прикрыл веки, вдыхая дымный запах ночи.
И его уже там ждали. Тихий рассвет над рекой, поле некошеной травы, далёкий тихий дом...
— Этого ты хочешь? Это твоё желание? — прошептал нежный женский голос. — Покой? Разве это сложно? Иди...
Каин сделал шаг. И ещё.
Осознавая теперь, что это лишь соблазн. Но такой щемящий... Ещё миг... Ещё один...
Он очнулся за секунду до того, как Агриппина жестко хлопнула его по спине.
— Не нужно меня бить. Я посплю, — буркнул паладин. — Через два часа.
...
Оглядывая их нелепую компанию, Каин отметил, что все выглядят плоховато для геройства. Миелофель казался уже не бледным, а слегка синеватым в отблесках светочей, лицо Агриппины совсем заострилось, а Хроматий...
— Ты доконаешь меня прежде Концентратора, маг, — Каин учуял отчетливый запах полынной настойки.
— Это для здоровья, — проворчал старик. — Я дойду и сделаю, что нужно. Я не пьян. Просто устал. Хватит порицать меня, человек.
Каин повернул рукоять запорного механизма на люке в тоннели.
— Хроматий, ты должен отдать свою кровь машине. А в ней хмеля явно больше, чем следует.
— Бу-бу-бу, — скривил рожу старик. — Заткнись, сир-паладин. Тебе не предлагали столько величия, сколько мне. И я отказался.
Они снова вошли в шепчущий тоннель, но теперь Каину эти голоса показались дружескими и успокаивающими.
— А тебе, что предложили, властитель? — спросил он у эльфа.
Миелофель долго молчал, затем неохотно сказал:
— Магию. Власть. Способность чувствовать вкус к жизни.
Потом скупо рассмеялся.
— От последнего было сложно отказаться.
— Меня, конечно, никто не спрашивает, — едко заметила Агриппина, — однако их предложения звучали выгодно. Всем отомстить.
И Каин готов был поклясться, что спина Хроматия вздрогнула при этих словах.
— Я хотел уберечь тебя, девочка, — прошамкал он.
— М. Я смотрю, у тебя замечательно вышло.
— Ты должна была уехать, — совсем подавленно ответил техномаг.
— То есть, это было всё от любви ко мне? — в голосе ведьмы нехорошо зазвенела сталь.
— Хватит! — рявкнул Каин. — Я не знаю, Агри, зачем ты тащишься с нами. Нужно было остаться и уматывать из Оплота.
Она не ответила, просто замолчала и ускорила шаг.
Здесь, в темноте прямых и извилистых коридоров и галерей Каин странно терял ощущение реальности. Где-то наверху Ларс удерживал Оплот, а его Рыцарь шёл под толщей земли, куда демоны ещё не добрались, в покое и безопасности. Не считать же перепалку среди спутников угрозой.
Хотелось делать шаги шире, почти бежать. Что это? Совесть? Он бросил товарищей. Без объяснений. А если не выйдет? "Если не выйдет, то вернусь в Оплот, и будем глядеть по ситуации," — оборвал он поток собственных тревожных мыслей.
...
Зал за узорчатой аркой светился почти тепло. Гудела запущенная установка. Мерцали звёздочками на сводах грани кварца и слюды.
Горан приветствовал их, выбираясь откуда-то из-под машины. На измазанном лице мелькнула тень улыбки.
— А, хорошо, что вы все, — он посмотрел на Агриппину. — Мне не удалось отладить дистанционный запуск из своей капсулы. Поэтому нужен помощник, кто дёрнет вот этот рычаг.
Он махнул на чудовищный терминал у стены.
— Хроматий, в целом всё готово. Наверное. Как там наверху?
Получив скупые ответы, что наверху держатся, Горан кивнул и без предисловий начал объяснять, кому и куда расположиться.
Только сейчас Каин заметил, что устройства вертикальных саркофагов отличаются. И ему крайне не понравилось то, что он увидел в "своём".
— Это похоже на орудие для медленной и мучительной смерти. Я истеку кровью.
Он провёл пальцем по одному из металлических кандалов, усеянному с внутренней стороны мелкими короткими иглами.
Предполагалось, что они будут удерживать его ноги, руки и голову. Горан ухмыльнулся.
— Во-первых, они войдут в тело неглубоко. Во-вторых, постарайся не дёргаться. В-третьих, ты останешься в веках как спаситель человечества.
— Я бы и без веков прекрасно обошёлся, — мрачно откликнулся Каин. — Чего тянем?
— Сейчас, Хроматий ещё должен заправить терминал, чтобы не заклинило.
— Он уже и сам заправился, — буркнул Каин.
Техникус мотнул кудрявой башкой и показал крупные зубы.
— Значит, учитывай, когда будешь целиться.
— Эй, погоди, оно не само что ли, или чего там с вашей магией?!
— Я готов, — хладнокровно сказал эльф. — Эгландиль уйдет со мной. Он сам так решил. Положите его без ножен у моих стоп.
Плащ эльфа, аккуратно сложенный, лежал на полу пещеры, сверху покоилась перевязь с ножнами и легкая кольчуга. Волосы Миелофель собрал в длинный хвост и стал выглядеть странно, просто и моложе.
Он взобрался на постамент, а затем встал в один из саркофагов.
Горан помог закрепить на поясе удерживающие эльфа скобы. Из боковин выдвинулись рычаги, эльф возложил на них ладони. Каин осторожно положил сияющий меч под ноги властителя. Почему-то от вида Миелофеля, его спокойного холодного лица и нездешнего взора, паладина пробрала дрожь.
— Ничего, рыцарь, — улыбнулся одними уголками рта эльф и... подмигнул. — Прорвёмся.
Подошла очередь Хроматия становиться частью машины.
Каин не очень желал лицезреть старика без мантии. Ведь теперь перед ним был не маг, не потомок драконов, а грузный старик в холщовых портках и с пятнами на рубахе.
Но и этот старик умудрялся ворчать и песочить Горана напоследок.
— Нельзя было сделать ложе удобнее? Я с трудом вмещаюсь. Заборники расположены высоко, у меня занемеют руки.
— Учитывая, что из тебя и так откачают кровь, занемеют не только руки, — не реагируя на брюзжание, техникус укреплял подлокотники с уходящими куда-то вглубь машины тонкими трубками.
Лицо Хроматия приняло оскорблённое выражение, и Каин понял, что старик боится. Не дрожит животным ужасом, но боится смерти, как любой человек. И оттого его придирки мелочны. Чтобы скрыть страх.
"А я? Я боюсь?" — Каин попытался заглянуть внутрь себя, но ничего не нашел, кроме неприятного зуда в плечах и в животе. И, понимая техномага лучше, захотелось выпить.
Металл холодил через ткань рубахи.
Паладину тоже пришлось снять доспех, знатно повозившись под стенания техномага.
Агриппина улыбнулась, забирая у него гладиус. И в её улыбке сквозило отчаянное напряжение. Она невольно прижала ладонью артефакт, висящий на цепочке.
— Я помню. Я сделаю. А то и сам ещё вернёшь владельцу.
Каин тоже улыбнулся.
— Вместе поедем. Где деньжата мои помнишь?
Теперь он стоял неудобно и неподвижно, чтобы концы туповатых иголочек не давили на запястья и виски.
— Смотри, сир-паладин. У нас всего десять минут. Подозреваю, что тебе будет весьма больно, когда смешанная энергия потечёт здесь и здесь, — Горан коснулся запястий и щиколоток. — Из этого паза выдвинется окулюс. И тебе нужно будет сосредоточиться, чтобы выстрелить.
— Какие десять минут? — послышалось справа. — Этого мизерно мало!
— Хроматий, я предупреждал, что сделаю, как смогу, — крикнул Горан. — Поэтому десять минут. Восемь на зарядку, две на разряд. Один. Один разряд.
Раздались невнятные угрозы и ругательства. Горан и Каин понимающе переглянулись.
Техникус давал последние наставления Агриппине:
— Рванёшь рубильник. На терминале загорится отсчет. Запрыгиваешь на постамент, успеешь прокатиться с нами.
Она помогла ему разместиться в четвёртом саркофаге.
Каин слышал только голоса, а самому ему оставалось только смотреть в стены зала, мерцающие искрами ночного неба и думать.
Но с последним получалось плохо, и он бросил это занятие. Много ли надумаешь перед шагом в бездну?
...
— Готовы? — спросила Агриппина.
Голос её разнёсся эхом, но она не ждала ответа. Готовы или нет, какая теперь разница?
На огромную рукоять легли сильные металлические пальцы протеза. Одно усилие. Вниз. На терминале появились значки и крупные цифры обратного отсчёта.
Установка мерно и успокаивающе гудела.
Каин вдохнул и попытался немного расслабиться. Десять минут не так и много, можно потерпеть. Что-то глухо заскрежетало сверху, посмотреть он не мог, но вниз посыпалась пыль, мелкая каменная крошка.
— Что там, Агри? — спросил он ведьму, запрыгнувшую на постамент.
Она задрала голову, прищурилась.
— Очевидно, открываются своды. Я вижу серый просвет.
Скрежет и гул нарастали. Струйки пыли и земли усилились. И к ним добавилась жидковатая грязь.
Скрежет внезапно стих. Сверху лилось. Ведьма ещё раз взглянула вверх и прикрыла лицо рукой. Каин не сразу понял, но по вздрагивающим плечам догадался, что она смеется.
— Горан, что это такое? — заорал Хроматий. — Почему стоим?
— Механизм ворот заклинило, — отозвался техникус. — Я его не проверял. И мне не сказали, что у нас сверху болото.
— <...>, — с чувством сказал техномаг.
А Каин совершенно неприлично заржал. Потоки грязи медленно стекали по сияющей золотистой латуни Концентратора.
Глава 8
Вторая попытка подъёма Концентратора на поверхность прошла в менее торжественной обстановке. Теперь они все были в грязи, потому что помогали Горану устранить неполадки. И Каин уже почти не удивился, что в одной из стен обнаружилась узкая лестница, ведущая к механизму, открывающему створки.
Они с Гораном взмокли, покрылись ржавчиной и пылью, пока пытались одолеть небольшой камень, застрявший в шестернях, стараясь не выломать зубцы и не потерять конечности.
После этого Каину мысль о скорой гибели показалась удивительно несвоевременной и нелепой. Чинить своими руками механизм, открывающий путь в никуда – что может быть противоречивее?
Горан тихо ругался на старых инженеров, пожалевших смазки для плавного хода.
— Чего ты бухтишь? — Каин изо всех сил удерживал здоровенный маховик и пыхтел. — Как они вообще смогли завезти сюда все эти штуковины?
— Неисповедимы пути гномов. Может болото тогда не подобралось так близко? Сдаётся... а-а-а, держи его!
Горану удалось протолкнуть камень дальше, и Каина повлекло начавшееся вращение.
— <...>! Гор! Ать...
— Так вот. Сдаётся мне, что всё подвозили и сгружали сверху.
В зале с Концентратором дело обстояло плохо. Вернее, не дело, а обстановка.
Стенания Хроматия, перемежаемые его же руганью, звучавшие, когда Каин с Гором уходили, продолжались по сию пору. Миелофель без колебаний взял свой плащ, чтобы вытирать необходимые узлы установки, а вот Хроматий начал жаловаться на ревматизм и неуважение к его сану.
— Какая отвратительная организация! — ворчал старик. — А планирование? Это же не клюкву собирать!
— Не сам ли ты это устроил? — спросила Агриппина и повернулась к подошедшему Каину. — Может быть, вы уже быстренько того?
— Он совсем невыносим?
— Погодите... — Горан замялся. — Я тут... Хроматий, не бей сразу.
— Чего? — тот обречённо воздел руки к открывшемуся наверху кругу серого то ли неба, то ли тумана. Сверху еще капало, но уже не лилось. — Чего я опять не знаю?
— Я внёс изменения в конструкцию.
— Ты внёс изменения в конструкцию? Он внес изменения в конструкцию! — Хроматий начинал свирепеть. — Не удивительно, что всё сломалось! Что ты сделал, мальчишка?!
Горан исподлобья глядел на техномага, но в хитрющем лице не было ни тени смущения.
— Помирать уж больно не хотелось. Поэтому я оснастил ложа механизмом эвакуации. Если что-то пойдёт не так, у каждого есть шанс спастись. Вы увидите там такой рычажок. Сработает пружина, фиксаторы разомкнутся...
— Столько десятилетий труда, чтобы пришел гномий поскрёбыш и внес правки в тончайшие настройки... — завывал Хроматий.
— У меня люди в крепости, давайте уже поглядим ваши десятилетия в деле? — устало сказал Каин и первым залез в свой неудобный саркофаг.
Однако глаза теперь его сразу выцепили рычаг, до которого можно дотянуться кончиками пальцев.
...
Что-то невидимое толкало постамент с Концентратором вверх, гул усиливался. И этот гул мешал понять, какая вокруг царит тишина.
Топи в зыбкой серой мгле, поросшие низким кустарником и скрюченными чахлыми деревцами производили гнетущее впечатление. Его добавляли и крошечные алые всполохи там и сям — клюква поспевала.
Концентратор вынесло из скопления относительно "сухих" кочек выше, но он не остановился, стремясь вверх.
Агриппина, стоявшая на краю, шагнула назад, оказавшись почти рядом с Каином. А он теперь понял, почему в саркофаги они встали ещё внизу. Инженерная мысль предполагала возвышение над туманом. "И то верно, иначе как целиться..."
— Мы... висим в воздухе, — удивленно сказала Агриппина. — Как авионики.
— Ну вот и стреляли бы с авиоников, — пробурчал Каин просто, чтобы забить мерзкую щекотку, бегущую по позвоночнику и отдающуюся неприятным ощущением в паху.
Очарованные демонами пилоты и экипажи авиоников могли бы натворить страшных дел.
— Мы не летим, — донесся сварливый голос Хроматия, — мы парим. А это гораздо сложнее.
— Помоги мне, Агри, — Горана почти не было слышно, словно мгла глушила звук.
Агриппина вдохнула, расширив ноздри. Узкая полоса постамента с выпирающими саркофагами на высоте, бесы знают сколько над землёй, не выглядела как самая надёжная тропа.
— Агри, не тяни. Я не смогу долго удерживать эту махину в воздухе.
Ведьма бросила взгляд на Каина и скользнула на кромку.
Перед лицом паладина выкатился довольно громоздкий окулюс на оба глаза. Таких Каин еще не видел.
— Чего делать-то? — крикнул он.
— Посмотреть на северо-восток, — отозвался невидимый Миелофель. — Если расчёты верны, то там сейчас происходит нечто, похожее на грозовую тучу со всполохами.
Приникнув к окулюсу, прочувствовав все тупые иголочки обруча на лбу, Каин проворчал:
— Знать бы, где тут северо-восток...
Однако, чудо механоики не подвело, и слева у него возникли значки определения позиции.
Туман слегка мерцал, выдавая копошение каких-то объектов светящимися контурами. Но сказать болотные ли это звери или демоны, Каин не мог.
— Я не вижу грозового горизонта.
Платформа загудела чуть сильнее и накренилась, взвизгнула Агриппина. Концентратор неуклюже поворачивался по часовой стрелке. Каин, не отникая от линз, прокричал:
— Всё! Стоп! Вижу.
— Хорошо, — еле слышно отозвался техникус. — Перекрестье прицела в самую гущу. Я запускаю процесс. Во славу Ор...
Время замерло. Все замолкли. И Каин слышал стук своего сердца. Он не готов. Не готов. Как вообще можно быть готовым к тому, чего не знаешь?
Тональность гула изменилась, становясь выше.
Застонал Хроматий. Забормотал Миелофель на своем древнем языке слова заклятия Печати.
Каин попытался вдохнуть. Агриппина снова перебралась к нему, в её глазах отражалось отчаяние.
— Что с ними? — через зубы спросил Каин, но ведьма покачала головой, не желая говорить.
Да и в нарастающем звуке, почти музыкальном, её слова потонули бы. Лишь дрогнули губы в гримасе, мало похожей на улыбку.
— Держись, паладин...
Установка содрогалась и мелко вибрировала, переваривая в своих загадочных недрах добровольную жертву Дающих.
Тело занемело, Каин не понимал – от напряжения, или уже началось.
Но началось по-другому.
Онемение мышц стало проходить приятным покалыванием. Настолько приятным, что голова закружилась.
— Не впадай в эйфорию, — где-то прозвучал голос Агриппины. — Тебе нужно будет сосредоточиться и направить луч в самую гущу.
"Сопротивляйся", — говорил разум, но тело чувствовало лишь тепло, бегущее через запястья и щиколотки. Оно давало ощущение лёгкости и мощи одновременно. И Каину казалось, что это он держит всю установку в воздухе. Он рассмеялся. Сейчас возможно всё. Что там предлагали ему жалкие демоны? Разве такое ощущение силы?
— Нет. Молю, Каин, нет, — отчаянно звала Агриппина, уцепившись за выступающую деталь конструкции. — Вернись ко мне! Вспомни!
Вены на руках рыцаря взбухли, весь корпус напрягся, тупые наконечники игл впились, разрывая кожу, подавая в тело ещё больше энергии. Каин начинал светиться от переполняющей его магии. И на пике невероятного экстатического напряжения пришла боль.
Резкий спазм скрутил икры и предплечья. Словно кто-то внезапно решил сплести из мышц рыцаря канаты. Не выдержав, Каин коротко и удивлённо вскрикнул, дёрнулся, чтобы сбросить боль, но не смог. Она потекла дальше, свиваясь клубком жалящих змей в животе.
И Каин пришел в себя.
Он не чувствовал, как выступила кровь из истерзанных запястий. Зато очень ясно осознавал, что это ещё не всё.
Пришли слова незнакомого, но странно понятного языка.
Пришло знание: "Я – Сосуд. Я должен быть наполнен. И когда я буду полон, враг мой ощутит нашу мощь. Ибо данной мне силой запечатываю врата и изгоняю демонов моих из души моей, из мыслей моих. Я загляну в бездну и не устрашусь. Прочь. Прочь с земли моей. Сим накладываю нерушимое заклятие Печати." Пришло знание и стократно повторилось усиливающимся эхом, то ли в голове, то ли вовне.
От Каина почти ничего не осталось. Он ещё не перестал быть собой, но уже почти не мог прорваться через наполнившую его боль и чёткие слова, фиолетовым огнем горящие в голове.
"Прицелиться и выстрелить. Прицелиться и выстрелить." Вот и всё, что осталось от Каина.
Тело наливалось свинцовой тяжестью, позабыв, что только что хотело лететь. Он принудил себя оставить глаза открытыми, вперившись в перекрестье на чёрно-фиолетовой мгле.
"Враг мой ощутит мою мощь. Изгоняю демонов моих... Изыдите прочь... Нерушимое заклятие Печати. Печати... Печати... Отдаю силу свою... отдаю силу свою... отдаю силу свою..."
— Огонь!
И стал огонь.
И Каин стал огнём.
Фиолетовым холодно-жгучим пламенем.
И полетел огонь.
Протянулся от края до края к чёрному разлому.
И узрел Сосуд полчища златоглазых демонов.
Но более не было власти их над ним.
Ибо не человек он, не дракон, не эльф, не гном.
Он десница карающая.
Он безликое и пожирающее всё пламя.
Плавились в этом мерцающем огне силуэты.
Корчились беззвучно, ибо не было у них ртов.
Сосуд слышал их безмолвный вопль, ударивший болью.
Но он стоял крепко.
И бежали они в бездну.
И оплавлялись земля и камни, зарастая вязью заклинания.
"Ибо нерушимо заклятие Печати.
Ибо ухожу я и закрываю двери.
И становлюсь стражем у грани...
Навеки. Навеки. Навеки..."
Концентратор дрожал и скрипел. Налетел порыв ветра. Агриппина цеплялась за всё, что выступает, ветер сносил её с постамента, сапоги скользили. Она глядела на Каина, безвольно повисшего в своих кандалах, подтянулась одним усилием. Обняла его за пояс, приникла, обагряясь его кровью.
Порывы усиливались, сметая не только клоки тумана, но и установку. Их относило в сторону, гул начал давать сбои. Концентратор начал падать.
Тонкие пальцы потянулись к рычажку пружинного механизма.
...
Воронка дымилась, в неё стекала болотная вода, образуя новый бочаг.
Агриппина сидела, утирая грязное лицо рукавом. Не по-женски, а в позе смертельно уставшего человека. Она слушала тишину и смотрела, как серый туман отчаянно цепляется за кусты и деревца. Взрыв от падения Концентратора слегка оглушил её, но вслед за ним пришла такая же оглушительная тишина.
Каин лежал рядом недвижимо, но ведьма знала, что он жив. Она вытащила его из саркофага, но отволочь чуть дальше не смогла.
В теле болело всё. Так хреново и одновременно хорошо Каину ещё не бывало.
— Мы победили? — сипло спросил он, чувствуя рядом движение.
— Подебили... — огрызнулась Агриппина. — Ох и тяжелый ты, паладин. Я не знаю. Механическая хренотень начала падать, и нас выкинула та штука, про которую говорил Гор.
Каин, скрипя всеми костями, попытался подняться. Голова кружилась и его мутило. Мерзенькая дрожь подсказывала, что сейчас он слабее котёнка.
Агриппина придержала его за спину.
— Моя фляжка у тебя?
Ведьма молча отстегнула с пояса искомое, открыла и протянула рыцарю.
— Чтобы я ещё раз... — клацнул он зубами о серебро. Сделал жадный глоток, крякнул. Попытался сфокусировать зрение.
— Надо бы поискать остальных, — сказала ведьма. — Я что-то видела, но не ручаюсь. Горан, Хроматий, Миелофель... Их не должно было разбросать далеко.
Каин прикрыл веки, перед глазами поплыли весёленькие радужные круги.
— Миелофеля не надо, — ответил он. В голове застучало и пришло понимание. "Ибо ухожу я и закрываю двери. И становлюсь стражем у грани... Навеки. Навеки. Навеки..." — Железный мужик. На, выпей тоже.
Агриппина кивнула, ей не нужно было объяснять.
Из воронки донесся шорох, ведьма мгновенно напряглась.
— Агхр... Агхр... Агриппина... — по осыпи еле-еле карабкался Хроматий. — Дитя моё, помоги своему старому наставнику выбраться.
— А этот ещё жив, — пробормотал Каин, неловко прикрывая фляжку ладонью, потому что зоркий взгляд старика уже вперился в вожделенный блестящий предмет.
— Надо помочь, — Агриппина нехотя встала и отряхнулась, что в целом никак не помогло. Они были целиком перемазаны в грязи. — Потом поищу Горана.
Каин кивнул, оставшись сидеть на месте. Он смотрел, как ветер уносит пелену и небо становится чище и голубее. Руководствуясь внезапным порывом, он вылил из фляжки остатки настойки. Последняя капля задержалась, сверкнув в лучах внезапного солнца старым золотом.
Каин откинулся на спину и закрыл глаза. В ушах звенело. Последняя капля... последняя капля. С последней каплей всё встало на свои места. Каин ухмыльнулся. "Хрен вам, а не отчёт. Я увольняюсь."
КОНЕЦ
————————
Начало тут: