Как велит сердце⁠⁠

-Машенька у нас - человек искусства! - с трепетом произнесла тёща. - Не смей кричать на неё из-за каких-то мелочей!
Семён едва не задохнулся, а Любушка тихо вздохнула.
Вечные перепалки в семье Смирновых в последнее время крутились вокруг единственной темы - воспитания юной Машеньки. Тёща, Альбина Захаровна, была ярым приверженцем искусства, театра, балета. Дочь Любушку Альбина отдала в балетную школу ещё в 4 года, и все родственники регулярно приходили на выступления, поражаясь таланту девочки.

Но в семнадцать лет Любушка встретила Любовь. Студент ПТУ Семён Смирнов, конечно же, не был встречен с восторгом семьёй Залесских. Альбина твердила дочери о светлом будущем артистки балета, тетушки-дядюшки театрально вскрикивали, хватаясь за сердце.
Лишь папа, медик, качнул головой и тихо произнёс:
-Делай, как велит сердце.

И Любушка, разругавшись с семьёй, подала документы на бухгалтера по совету Семена. Потом была тихая, "для своих", свадьба, ипотека, Машенька…
"Всё, как у нормальных людей!" - довольно приговаривал Семён. Любушка молчала. Сердце её - тоже.
-Мелочей! - повысил голос Семён. - Мелочей, говорит мне эта женщина! У неё в комнате - бардак, уроки заброшены, Любка вон со школы не вылазит с собраний, а вы - мелочей!
-Плебей! - скорчилась Альбина. - "Вылазит"! Вы, Семён, человек-позор русского языка!
-Ах, я плебей?! Что-то вы так не говорили, когда ваш муж помер и оставил вам в наследство лишь долги!
-Попрекайте меня куском хлеба, Семён, попрекайте - вы ведь только это и горазды делать!
-Да никто вас ничем не попрекает, прости Господи, только девчонке надо втолковывать, как жить-то в жизни этой!
-Вам-то откуда это знать, Семён, как жить?! Вы дочери моей загубили блестящее будущее танцовщицы, а ещё о чем-то рассуждаете!

Семён покраснел и гаркнул на Любушку:
-Загубил я тебе будущее, Любка?!
Тихая, покорная Любушка страдальчески вздохнула и почти не разжимая губ, произнесла:
-Прекратите.
-Конечно, она не скажет тебе ничего прямо, - поджала тёща губы. - Да только мечтала она о другом!

Пока скандал набирал обороты, Любушка, не в силах выносить накала страстей, вышла в прихожую, тихо оделась и выскользнула на улицу.
Город застыл в предновогоднем ожидании. Яркими огнями сверкали гирлянды, светились витрины, а снег отражал все это великолепие. Было то, чего не хватало Любушке - спокойствие.

"Они оба правы, но каждый по-своему, - вела внутренний диалог Любушка, любуясь сверкающим снегом. - Семён и впрямь спас мать, что бы сейчас с ней было, если бы не его работа? Пусть и шиномонтажник простой, зато зарплата хорошая, и шабашки его умереть с голода не дают. А мама… А у мамы болит душа за меня. Она ведь видела, как я горела балетом, видела, как я стремилась к танцам. Только вот Машеньке оба вред доставляют, и Семён перегибает часто…

Любушка поежилась - не от холода, от воспоминаний. В мозгу отчётливо вспыхнула картинка ревущей Машеньки и Семёна с занесенной для удара рукой.

Это был первый раз, когда Любушка повысила голос. Семён не ожидал крика жены, привыкший к её молчаливости, и Машеньку не тронул. Да и за что бить ребёнка, за фантик в комнате?! Девочка устала после занятий танцами, оставила на столе бумажку, замоталась, забыла…

"А Семён все со своим диктаторством! - с горечью подумала Любушка. - И на поступлении моем он настоял, и дальше все он планировал, и вообще…"
Додумать Любушка не смогла. Внимание её привлекла вывеска о выступлении в балетной школе, и женщина улыбнулась.

-Любооооовь, спинку, спинку прямо! - Вышагивая, педагог даёт указания юным ученицам. - Тяни ножку, Любовь!
Послушно Любушка тянет ножку, выпрямляет спинку, краем глаза наблюдая за девочкой в зеркале. Безупречная осанка, безупречная фигура, "осинушка" - ласково называла ее педагог.

Объявление - на стене, рядом со стеклянной витриной. В витрине - уставшая, чуть сгорбленная женщина 35 лет. Где же та "осинушка"?..
-Женщина, ну что вы прям на пути встали, ей-богу! - Чертыхается какой-то мужчина, налетевший на застывшую Любушку.
-Извините, - бормочет женщина, освобождая путь.
Тридцать пять лет. Тринадцать из них - отданы балету, тяжелому труду у балетного станка, выброшенные на ветер. Оставшиеся восемнадцать - семья, работа, дом, дом, работа, школа.

Этого ли хотела та Любовь, усердно работающая над танцами, блистающая в свете ламп на сценах разных городов?
-Любк, ну ты где, Любк! - орал в трубку Семён, обнаруживший пропажу жены. - Ещё рабочку мне стирать, Любк!
"Делай, что велит твоё сердце…"
-Закинь сам и постирай, Семён, - неожиданно твёрдо произнесла Любушка. - Я буду дома не скоро.

И плевать на телефон, и выключить его к чертям собачьим, не малые дети в конце концов, разберутся! А ноги сами несут к старой балетной школе…

***
-Любовь! - ахнула педагог. И вдруг резко вспыхнуло в мозгу её имя, почему-то позабытое - тоже Любовь! И как Любушка могла его забыть только?..
Немолодая уже, но все также держится с достоинством. Внимательно смотрит в глаза Любушке и улыбается:
-Не стой столбом, Любовь, пойдём, чаю налью. Уж извини, по профессии сладкое не положено, так что могу только сахар предложить к чаю.

-Да что вы, не надо… - смущается Любушка, неловко проходит в кабинет Любови Аркадьевны, также неловко присаживается в уютное кресло. Всё в этом кабинете уютно - два креслица, стол, награды на стенах, фотографии с учениками и ученицами. Как дома.
-Что это ты вспомнила обо мне, Любушка? - хитро прищуривается Любовь Аркадьевна, одновременно заваривая чай.
-Да.. Я не знаю.. - мямлит Любушка, краснеет, теребит подол юбки. - Я вот что-то.. Шла и вот…
-Любоооовь! - гаркает вдруг Любовь Аркадьевна, и Любушка от неожиданности подпрыгивает. - Любовь, держи же спину ровно, ну в самом деле!

Нахлынывает приступ беспричинного смеха. Женщины сначала хихикают, а потом, не смущаясь (да и кого смущаться в пустом кабинете?), хохочут в полный голос.
Отсмеявшись, Любовь Аркадьевна произнесла:
-Да, Любовь, неожиданно ты тогда сбежала из школы. Ты - надежда, эталон, умница, красавица, блистательная такая вся… И вдруг - какой-то Семён из ПТУ. У нас ученицы тут гудели ещё долго, все дурой тебя обзывали… А я им сказала, Любушка - коль она счастлива, то помолчите! Ты счастлива, Любушка?

"Ты счастлива, Любушка?" - последние слова умирающего папы, вопрос, волновавший его и на пороге смерти. Ничего ему тогда не ответила Любовь, старалась сдержать рыдания, кивнула быстро. И он ушёл. Ушёл спокойный за дочь, с улыбкой на лице.
Счастлива ты, Любушка?..
-Нет! - выкрикнула женщина. - Не счастлива! Я-то думала, что любовь, чувства, это ведь все главное, а на деле…
-А разве любовь не главное, милая моя? - удивлённо вскинула брови Любовь Аркадьевна.
-Нет.. То есть да.. То есть… Я не знаю! - снова выкрикнула Любушка и обессиленно заплакала.

-Эх, милая ты моя Любовь, - покачала головой Любовь Аркадьевна. - Ты в погоне за любовью себя потеряла, Любушка. Любила ли ты танцы, балет, ежедневный труд? Любила. И предала любовь к делу, погнавшись за любовью к человеку. Никто тебя не судит, милая - только в погоне за чувствами о себе забывать нельзя. Никогда. Недурно ведь у тебя жизнь сложилась? Муж любимый, дочь, жилье есть, машина поди тоже..
-А откуда вы?.. - удивилась Любушка, но педагог, не обратив внимания, продолжила:
-Только где в этом списке твоё собственное счастье, не для общества, не для кого-то, где оно, Люба? Нет его, потому что потеряла ты его, оставила в прошлом. И никто, моя милая, не запрещает его в настоящее перенести.
-Да как уже, я ведь вон какая стала.. - махнула рукой Любушка, а Любовь Аркадьевна, не дослушав, твёрдо сказала:
-Я вернулась в балет спустя восемнадцать лет перерыва. И школу потом открыла, и тебя, дуреху, учила и сама умудрялась выступать! И сказал бы хоть кто-нибудь мне: "Вон она какая…"?! Осмелился бы?

Любовь слушала, разинув рот. А потом тихо спросила:
-Так что же мне теперь делать?
-Жить, Любовь Аркадьевна, жить! Не кидать жизнь к ногам мужа, а жить! В форму себя привести, голос прорезать и осанку держать, черт подери!
После нового приступа смеха Любушка кивнула и твёрдо сказала:
-Теперь буду жить, Любовь Аркадьевна. Обещаю.

Провожая взглядом идущую по двору школы фигурку Любушки, Любовь Аркадьевна тихо прошептала:
-Теперь она будет счастлива, папа. Обещаю.
И исчезла, словно никогда её и не существовало...