Как "О дряни", только "О людях".
Все происходящее более или менее понятно лет до семи. Вокруг такие же странные существа в бежевых оболочках, на ощупь похожих на черные мамины перчатки. Они возятся с тобой в одной песочнице, иногда бьют лопатками по голове. И так у всех: меняется только цвет лопатки. Ты понимаешь, что ты не один, а вокруг – что-то огромное, до конца неосознанное хрупким несформировавшимся сознанием. Ты узнаешь из тысячи теплые и нежные руки: это такое же существо, как миллионы других вокруг, зовущееся мамой. Ты вообще учишь слова: мама, папа, красный, синий, бабочка и машинка. И тебе непонятно: а зачем каждому предмету, каждой незначительной детали – имя. Имя кажется тебе чем-то вроде почести. И, конечно, твое – самое лучшее. И ты тоже самый хороший.
Осознание того, что ты такой же, как все, что твоя жизнь не стоит избитого ломаного гроша, приходит позже. У кого-то в пятнадцать, а у кого-то и до старости не отмирает орган под названием «СуперЭго». Период, который можно назвать осознанием бытия, начинается с трагедии. Переходный возраст, все дела. Депрессии, нервные срывы, психозы в одном флаконе, полном редкостной дрянью. Кстати, тут же и начинает действовать естественный отбор: самые неприспособленные особи человечества, трагически заламывая руки и кусая бледные губы, идут на крыши девятиэтажек, скорбно опускают петлю на шеи, глотают горстями первые попавшиеся таблетки, вскрывают вены и прочее, прочее. А ты смотришь за всем этим и отчаянно завидуешь: эти люди, умершие от собственной слабости и глупости, кажутся тебе нереально смелыми. А все потому, что в этот период ты также глуп, как и они.
Ты вообще начинаешь восхищаться «нетакимикаквсе». Надеваешь якобы необычную надежду, цвет и фасон которой зависят от эпохи/стиля/предпочтений/моды. Нужное, как говорится, подчеркнуть. В твоей голове сотни раз прокручивается сценарий собственной смерти, который непременно оканчивается слезами и воплями о том, как тебя не оценили при жизни. Ты кажешься себе трагическим героем, окруженным ореолом скорби и печали. Ты уверен в том, что ты – один из тех, «нетакихкаквсе», избранных, причастных тайнам смерти. Вот только на деле – ты один из миллиардов самых обычных подростков-максималистов, из самоубийц, которые никогда не покончат с собой. Именно в этот период твоя душа становится пустой и никчемной.
Следующий этап – это появление мании. Какой угодно: наркотики, припадки в алкогольном угаре, трудоголизм, секс, деньги. Последние две – самые распространенные. Самыми важными мыслями в головах «взрослых и умудренных опытом» людей возрастной категории 25 + являются мысли о том, как бы поменять тачку на более крутую, недавно выпущенную в какой-нибудь Японии, или как подкатить к вон той блондинке, которая всем своим видом демонстрирует примерную цену своей аренды. Да, кстати, появляются еще и нехилые материальные затраты на новые и новые понты: люди берут новые и новые кредиты. И плевать с высокой башни, что их, кредитов этих, уже штук пять.
Ну и финалом всего действа с фальшиво-привлекательным названием «жизнь» является старость. Твое лицо становится сморщенным, как гнилое яблоко, а нрав, и до этого не слишком ангельский, становится невыносимым. Твои дети-внуки норовят поскорее дождаться твоей смерти, улыбаются тебе через силу, в мыслях уже разделив между собой скудное наследство. Или, что тоже часто встречается в практике, отдают тебя в дом престарелых, больше похожий на ад на земле. Веселое местечко, которому многие его жители предпочли бы Освенцим. Ах да, понимание сути мироздания к тебе за твои бесцельные семьдесят (в лучшем случае) лет так и не пришло.
Ну, как тебе, нравятся такие перспективы? Черт тебя знает, может, уже и у тебя есть цель найти где-нибудь бабла на новый мерседес. Что-что? Ты говоришь о каких-то невероятных людях, которые сумели научиться радоваться любому движению природы, молиться, верить, слушать песни ветра?
Да, не отрицаю, такие существуют. Но вопрос-то в другом: ты сам хоть что-то сделал, чтобы быть таким, как они? Да? Молодец, можешь готовиться к осуждению, осмеянию, дружеским выстрелам в спину и камням, летящим в твою думающую светлую голову.
Нет? Тогда живи как живешь. И не улыбайся: твоя улыбка больше похожа на оскал манекена.
Осознание того, что ты такой же, как все, что твоя жизнь не стоит избитого ломаного гроша, приходит позже. У кого-то в пятнадцать, а у кого-то и до старости не отмирает орган под названием «СуперЭго». Период, который можно назвать осознанием бытия, начинается с трагедии. Переходный возраст, все дела. Депрессии, нервные срывы, психозы в одном флаконе, полном редкостной дрянью. Кстати, тут же и начинает действовать естественный отбор: самые неприспособленные особи человечества, трагически заламывая руки и кусая бледные губы, идут на крыши девятиэтажек, скорбно опускают петлю на шеи, глотают горстями первые попавшиеся таблетки, вскрывают вены и прочее, прочее. А ты смотришь за всем этим и отчаянно завидуешь: эти люди, умершие от собственной слабости и глупости, кажутся тебе нереально смелыми. А все потому, что в этот период ты также глуп, как и они.
Ты вообще начинаешь восхищаться «нетакимикаквсе». Надеваешь якобы необычную надежду, цвет и фасон которой зависят от эпохи/стиля/предпочтений/моды. Нужное, как говорится, подчеркнуть. В твоей голове сотни раз прокручивается сценарий собственной смерти, который непременно оканчивается слезами и воплями о том, как тебя не оценили при жизни. Ты кажешься себе трагическим героем, окруженным ореолом скорби и печали. Ты уверен в том, что ты – один из тех, «нетакихкаквсе», избранных, причастных тайнам смерти. Вот только на деле – ты один из миллиардов самых обычных подростков-максималистов, из самоубийц, которые никогда не покончат с собой. Именно в этот период твоя душа становится пустой и никчемной.
Следующий этап – это появление мании. Какой угодно: наркотики, припадки в алкогольном угаре, трудоголизм, секс, деньги. Последние две – самые распространенные. Самыми важными мыслями в головах «взрослых и умудренных опытом» людей возрастной категории 25 + являются мысли о том, как бы поменять тачку на более крутую, недавно выпущенную в какой-нибудь Японии, или как подкатить к вон той блондинке, которая всем своим видом демонстрирует примерную цену своей аренды. Да, кстати, появляются еще и нехилые материальные затраты на новые и новые понты: люди берут новые и новые кредиты. И плевать с высокой башни, что их, кредитов этих, уже штук пять.
Ну и финалом всего действа с фальшиво-привлекательным названием «жизнь» является старость. Твое лицо становится сморщенным, как гнилое яблоко, а нрав, и до этого не слишком ангельский, становится невыносимым. Твои дети-внуки норовят поскорее дождаться твоей смерти, улыбаются тебе через силу, в мыслях уже разделив между собой скудное наследство. Или, что тоже часто встречается в практике, отдают тебя в дом престарелых, больше похожий на ад на земле. Веселое местечко, которому многие его жители предпочли бы Освенцим. Ах да, понимание сути мироздания к тебе за твои бесцельные семьдесят (в лучшем случае) лет так и не пришло.
Ну, как тебе, нравятся такие перспективы? Черт тебя знает, может, уже и у тебя есть цель найти где-нибудь бабла на новый мерседес. Что-что? Ты говоришь о каких-то невероятных людях, которые сумели научиться радоваться любому движению природы, молиться, верить, слушать песни ветра?
Да, не отрицаю, такие существуют. Но вопрос-то в другом: ты сам хоть что-то сделал, чтобы быть таким, как они? Да? Молодец, можешь готовиться к осуждению, осмеянию, дружеским выстрелам в спину и камням, летящим в твою думающую светлую голову.
Нет? Тогда живи как живешь. И не улыбайся: твоя улыбка больше похожа на оскал манекена.