Качество гарантируем!⁠⁠

Хрущевка дрожала под порывами ветра. Огромные по-осеннему унылые тополя скидывали остатки листьев, которые, матерясь себе под нос, убирал дворник Семеныч. Дом готовился к дневной дреме. Неугомонные жильцы, все норовившие вечером схватиться то за молоток для отбивания мяса, то - о, боже! - за перфоратор, разбежались по работам, школам и другим не особо приветливым местам принудительного пребывания, оставив старые бетонные стены на несколько часов в покое. И лишь две квартиры продолжали жить своей жизнью, не давая тишине блаженно распластать свое ленивое естество на всех пяти этажах второго подъезда. Тишина недовольно бурчала, заглядывая в тридцать четвертую, ведь оттуда сейчас доносился один из самых ненавистных ей звуков.

Монотонный шум батарей выводил из себя, но к нему можно было привыкнуть, кричащие дети казались непомерно громкими, но очень быстро взрослели, громкую музыку унимали соседи, кислые мины блюстителей правопорядка или, в крайних случаях, кусачки, добравшиеся до электрического щитка. Но был звук перед которыми оказывались бессильны любые законные и не очень средства, а порою даже и ЛОР. Мало что раздражало тишину так же, как храп. Особенно такой заливистый и протяжный, что сейчас порождал слесарь Саня, не так давно вернувшийся с ночной смены. Саня ворочался, перекатываясь с бока на бок, то проваливаясь, то выныривая из сна, но периодически всхрапывал так, что рыбки в аквариуме напротив его кровати принимались кружить в нервном танце, а люстра этажом ниже начинала тихонько позвякивать.

Кошка Машка удивленно таращилась на мелко вибрирующие стеклянные шестиугольники, сформировавшие на потолке некое подобие бутона розы, своими желтыми глазами и недовольно водила хвостом. Храп раздражал не только тишину.

- Ну. Иди, иди покушай, куда пялишься, - Зинаида Ивановна позвала кошку из дверного проема кухни, но Машка и не думала лететь к миске. "Китикет" с ягненком уже приелся, а чтобы вызвать у хозяйки тревогу и заставить ее перейти к экстренным мерам в виде кормёжки сырой телятиной, нужно было голодать ещё как минимум двое суток. Нужно было проспать ещё двое суток. А эта проклятая блестючка на потолке все звенела, а этот странный, вроде бы звериный рык из квартиры выше все не давал нормально задремать...

- Ну и пёс с тобой, голодай, - Зинаида Ивановна махнула на пушистую морду и пошла выключать чайник, который уже начал изображать из себя паровоз времен революции. Свистящий носик угомонился, обосновавшись на белой столешнице, и кипяток стал впитывать в себя аромат заварки. Сегодня был самый подходящий для долгого чаепития день. Холодное утро никак не располагало к прогулкам, а больной тазобедренный сустав прямо-таки умолял хозяйку двадцать шестой квартиры поскорее усесться в кресло с большой кружкой чего-нибудь горячего, наконец перестав его мучать. Теплый плед укрыл бы озябшие ноги, а до сих пор ясные глаза нашли бы себе жертву на одной из сонма книжных полок. Но не только тишина и ее верная подруга Машка столкнулись этим утром с неудобствами. Дожидавшийся очереди на операцию сустав почти взвыл, когда из прихожей донеслась радостная трель дверного звонка.

- Гале что ли не спится? После обеда вроде бы хотела зайти? - рассуждала хозяйка двадцать шестой медленно, стараясь не тревожить больное бедро, пробираясь к входной двери. Кошка суетились под ногами, надеясь хотя бы взглянуть на загадочный мир лестничной клетки, звонок все надрывался, а дверной глазок с радостью продемонстрировал хозяйке квартиры подозрительно приветливые лица двух незнакомцев.

- Здравствуйте! - заговорил один из них, заставив Зинаиду Ивановну невольно вздрогнуть. - Это ведь квартира двадцать шесть? А-то что-то номера на двери нет.

Зинаида Ивановна подсознательно отчитала сына, который вот уже который год обещал ей "пронумеровать" квартиру, но все забывал, ленился и "вообще, зачем тебе номер на двери? Кому надо, тот сам найдет", но на вопрос ответила:

- Да, двадцать шестая, а вы, молодые люди, кто такие?

Хозяйка квартиры опять припала к глазку, чтобы увидеть добродушные улыбки незваных гостей.

- Значит, вы - Агапова Зинаида Ивановна 1955 года рождения?

- Вы то кто такие? И почему не представляетесь?

- Простите, Зинаида Ивановна, мы из "Областного центра помощи пенсионерам". Нам перенаправили данные о вашем запросе. Не могли бы мы обсудить возможные варианты решения вашей проблемы?

Хозяйка двадцать шестой глянула на кошку, которая усердно обтирала ее ногу и инстинктивно дотронулась до больного бедра.

"Неужели можно обойтись без операции?"

Как ни странно, ее мысленный вопрос получил довольно-таки материальный ответ:

- Мы можем помочь с бедром. Качество гарантируем!

Женщина вновь припала к двери, пытаясь рассмотреть через мутный "рыбий глаз" нечто большее, чем просто два лица - она пыталась разглядеть характер этих людей. Долгие годы жизни - от кипящих лет перестройки и развала Союза и до "пугающих" двадцатых - научили ее доверять первому взгляду. Только книги не нужно судить по обложке, с людьми все было гораздо проще. Пары секунд общения хватало Зинаиде Ивановне на то, чтобы сформировать мнение о человеке, а вера в чутье не позволяла этому мнению изменяться в дальнейшем. Это можно было бы назвать стереотипным мышлением, если бы этот самый "первый взгляд" не работал почти безотказно - люди были теми, кем казались, и за хитрой хамоватой физиономией редко скрывалась тонкая душевная организация.

Работники неведомого "центра" продолжали улыбаться, а в руках говорившего появилась небольшая "корочка":

- Вот мое удостоверение. Времена сейчас не спокойные, много мошенников... Можете ознакомиться с удостоверением...

Замок щёлкнул, позволив Машке вдохнуть пьянящий воздух подъезда, в котором запах голодной свободы переплетался с ароматами хлорки и сырых окурков в переполненной пепельнице, а пластиковая "корочка", отдаленно напоминавшая водительское удостоверение, подверглась доскональному изучению. Поверх надписи "Младший инспектор ОЦПП: Мохов Е.К." красовалась довольно основательная голограмма с витиеватым гербом, а фотография даже напоминала владельца документа.

- А у молодого человека документы имеются? - кивнула Зинаида Ивановна на второго гостя.

- Усы, лапы, хвост, - шутка спутника Мохова оборвалась, наткнувшись на суровый взгляд младшего инспектора.

- Стажёр это мой... Не положены ему документы. Звать Василием. Очень говорящее, знаете ли, имя.

Поймав ещё несколько приветливых улыбок, хозяйка двадцать шестой таки сдалась, пригласив молодых людей войти.

Моментально снятая обувь добавила вошедшим вистов. Все эти замерщики окон и работники Энергосетей, норовившие пробраться в дом прямо с комьями грязи на ногах, приучили женщину к бдительности. Она заняла оборонительную позицию под большой аркой, ведущей в проходную комнату, глядя, как молодые люди снимают куртки, стараясь не затоптать суетящуюся у них в ногах Машку.

- Проходите на кухню, я как раз чай заваривала. Вас попотчеваю.

- Ой, спасибо, не стоит, - младший инспектор повесил куртку на вешалку, оставшись в цветастом свитере, и проследовал по указанному маршруту. Его помощник все оглядывался по сторонам, будто что-то выискивая. - Ещё много адресов нужно пройти. Давайте сразу обсудим наше дело, а уж чай попьем в следующий раз.

Инспектор улыбнулся, разместившись за крошечном столом, который жадно пожирал остатки свободного пространства хрущевкинской кухни.

- А, простите, "Е" - это Егор? - Зинаида Ивановна взяла фарфоровую кружку, которую она совсем недавно извлекла из подаренного на свадьбу сервиза, и отхлебнула "бронзового" чая.

- Да, совершенно верно, Егор Константинович, - инспектор положил на стол небольшую папку и покосился на стажера. - А Василия можно и без отчества.

Говорил он с лёгкой улыбкой, попутно разбрасывая вокруг добродушное тепло своего взгляда, отчего тревожность внутри Зинаиды Ивановны сошла на нет. Этот молодой человек определенно прошел "проверку первого взгляда".

- Вы стоите в очереди на замену правого тазобедренного сустава, правильно я понимаю? - Егор заглянул в документы и вновь улыбнулся, глядя на руку хозяйки двадцать шестой, которая прижалась к правому бедру. Зинаида Ивановна кивнула и неожиданно шикнула - раскованная Машка решила проверить штаны зазевавшегося Василия на когтестойкость.

- Простите. Не ест она у меня ничего, вот дурью и мается. Когтеточка не нравится, ей все ноги гостей подавай.

- Ничего. Не будет спать, - улыбнулся Егор, глядя, как стажер чешет трехцветную нахалку за ухом.

– Так, о чем это мы? Об очереди на операцию. Ваш номер в очереди: 225. Ждать, я думаю, придется ещё полгода.

Зинаида Ивановна невольно ойкнула. Быть может, конечно, звук этот породило занервничавшее бедро, которому ой как не хотелось ждать столько времени.

- Вам, наверное, сказали, что при замене одного сустава в скором времени придется менять и второй? - хозяйка двадцать шестой нервно выдохнула, прикрыв рот рукой, а Егор продолжил говорить, - Не сказали? Знаете, даже не удивлен. Посмотрели, подумали, простите за грубость: "И с одним доживёт, у нас молодые операции ждут годами", и не стали вдаваться в подробности.

- Ой, батюшки. Как же так? - Зинаида Ивановна все крепче сжимала бедро, в котором, казалось, поселился огонь. От этих жутких разговоров сустав принялся не просто ныть - он горел, будто негодуя.

- А вот так. Придется давать кому-нибудь на лапу или в другой город ехать на операцию... Опять же, два периода восстановления. И деньги, деньги, деньги...

Младший инспектор извлёк из небольшой сумки, которая не пожелала висеть вместе с одеждой в прихожей, небольшую коробочку.

- Но, как я и сказал, мы можем предложить вам альтернативное решение.

Картонный параллелепипед раскрыл свое лоно, продемонстрировав хозяйке двадцать шестой крохотный пластмассовый диск красного цвета. В центре диска была расположена лампочка, методично загорающаяся раз в секунду. Зинаида Ивановна смотрела на пульсацию света, перебирая в голове тысячу мыслей, а жар в ее бедре становился все сильнее. Странное ощущение, поселившееся в теле пенсионерки, начало изменяться. Тепло стало то нарастать, то сходить на нет, будто подчиняясь посылам крохотной лампочки.

- Качество гарантируем! - улыбнулся Егор, вглядываясь в настороженные глаза собеседницы, - и избавление от всех этих проблем будет стоить вам сущие копейки.

Разговор о деньгах тут же разрушил гипнотическую связь хозяйку двадцать шестой с неизвестным прибором.

- Простите, но я думала ваш Центр оказывает пенсионерам бесплатную помощь, - Зинаида Ивановна пристально изучала лицо младшего инспектора, пытаясь найти там хотя бы намек на фальшь.

Егор с досадой понурил голову:

- Нам бы тоже этого хотелось, но, понимаете, все эти оптимизации и модернизации медицины не позволяют нам работать на полностью безвозмездной основе. Субсидий государства хватает на покрытие большей части расходов. Большей, но не всей. И мы вынуждены предлагать пенсионерам покрыть небольшой процент от стоимости прибора. Всего шесть тысяч. Это лишь пять процентов от реальной стоимости прибора, но мы вынуждены, повторюсь, вынуждены брать деньги. От нас требуют хоть какого-то покрытия расходов.

Лицо младшего инспектора переполняло чувство неловкости. Он, будто первый раз вышедший на паперть нищий, отводил взгляд, стараясь не смотреть в глаза хозяйке квартиры.

Совсем не великая сумма немного успокоила Зинаиду Ивановну, а стыдливость инспектора и вовсе воодушевила - она продолжала верить в свой "взгляд". Пульсация в бедре не унималась, подталкивая ее к решению.

- Это новейшая отечественная разработка, одобренная Минздравом. Вы забудете о боли в бедре без хирургического вмешательства. Если прибор не поможет, вы сможете вернуть деньги по гарантии, - Егор выудил из папки документ.

Типовой договор на несколько страниц внушал уважение. Зинаида Ивановна пробежалась по пунктам соглашения и, прищурившись, спросила:

- Смогу вернуть деньги?

- Конечно, конечно. В договоре указаны наши реквизиты. Но я не думаю, что это потребуется, качество гарантируем! - улыбнулся Егор. Ещё раз бросив взгляд на договор, хозяйка двадцать шестой поднялась из-за стола. Боль в бедре не унималась и это совершенно простое в обычных условиях действие далось ей с большим трудом.

- Хорошо, молодые люди, раз вы гарантируете качество, - она улыбнулась, не спеша вышла из кухни, проводила Машку, которая отчего-то резко бросилась к входной двери, взглядом и пошла в дальнюю комнату. Довольно пухлый конверт был с опаской выужен из чехла кресла-качалки и похудел на шесть тысяч. Не заметив слежки со стороны гостей, Зинаида Ивановна "надёжно" спрятала конверт под матрац и вернулась на кухню.

- Смотрите, я запомнила вышли лица, молодые люди, - лукаво сказала хозяйка двадцать шестой, протягивая деньги, и в этот самый момент из прихожей донёсся скрип дверного замка...

Егор, Василий и Зинаида Ивановна прислушивались к неожиданному звуку и только Машка, неспроста побежавшая к двери заранее, была ничуть не удивлена новым гостем. Она давно заметила, что хрустальная люстра в проходной комнате перестала вибрировать. Дверь гулко ухнула, закрываясь, и в комнату влетел удивленный возглас:

- Мам, у тебя гости? - слесарь Саня так и не смог нормально уснуть и решил спуститься к своей матери, которая переехала в этот подъезд несколько лет назад, чтобы помогать в воспитании внуков. Правда детей у Сани и его жены Леры пока не было, о чем им постоянно напоминали, не стесняясь подниматься на один лестничный пролет по несколько раз в неделю.

- Что-то Лерка ничего не сготовила вчера, а мне даже после ночной не спится с голодухи, - говорил Саня разуваясь. Почти двухметровая фигура слесаря застыла у входа в кухню, разглядывая участников чаепития. Папка на столе, договор, поверх которого лежали три двухтысячные купюры и бегающие глаза инспектора и стажёра заставили брови Сани нахмуриться.

- Это кто такие, ма? - пробасил Саня сжимая кулаки. Заканчивая работу он ехал домой на 27 трамвае и любил листать ленту новостей. И в этой ленте все чаще попадались рассказы о случаях мошенничества. Смутное время настало, и многие не хотели преодолевать трудности этого времени честным путем.

- Ай, Сашенька, это ребята из "Центра помощи пенсионерам". Представляешь, они говорят, что я могу обойтись без операции.

Саня молчал, глядя на пластиковую безделицу из Китая, которая мерзко подмигивала ему насмешкой разводил.

- Вы чо тут, козлы, делаете? Чо за хрень впариваете? - Саня уже пошел к пришипившимся "сотрудникам центра", когда дорогу ему преградила Зинаида Ивановна.

- Саш, ну ты что? Ребята только добра хотят. Я же вижу.

- Мам, ну сколько раз я тебе говорил, ну не работает твоя методика. Ну что ты веришь людям, если они тебе глянулись. Как липку обдерут, - Саня схватил пластиковый диск и бросил на пол. Тонкая красная оболочка распалась продемонстрировав "передовые технологии, одобренные Минздравом": пару мизинчиковых батареек да светодиод с простенькой платой. - Нормально вам на пенсионерах наживаться, сволочи? На завод слабо пойти работать?

Гнев слесаря готов был вырваться наружу, закидав застывших "работников Центра помощи" градом ударов.

- Как же так, ребят, а такими честными показались? - Зинаида Ивановна с грустью наблюдала, как "Егор" и "Василий" спешно собираются. Они кое как прошмыгнули мимо кипящего Сани, оделись и уже намеревались ретироваться, открыв дверь и выйдя в подъезд, когда до их ушей долетел злобный рык не выспавшегося слесаря:

- Не, козлы, просто так не уйдете!

Саня схватил "младшего инспектора" за шиворот и занёс над ним свой огромный кулак. "Егор" резко развернулся, бросился в сторону и, наступив на хвост таки вырвавшейся на свободу Машки, потерял равновесие...

Кошка ошалело мяукала, возвращаясь в родную квартиру с неприветливой свободы, Зинаида Ивановна кричала, закрывая руками рот, стажёр жался к стене, Саня удивлённо тряс в руках слетевшую с "инспектора" куртку, а "Егор" летел по лестнице вниз. Пара кувырков обернулись приглушённым ударом, обернулись красным пятном, которое стало растекаться по переходу между этажами, обернулись тишиной. Нет, тишина не наслаждалась покоем, наконец-то выпросив у людей секунду спокойствия. Тишина с ужасом смотрела на закатившиеся глаза "Егора", остолбенев, наблюдала за мелкой дрожью его головы.

- Скорую, надо, скорую! - кричала Зинаида Ивановна, ее сын ругался, продолжая вертеть в руках чёртову куртку, кошка с опаской принюхивалась из дверного проема и лишь "стажёр" не стоял на месте. "Василий" подбежал к старшему товарищу, положил руку на его рану, накрыв рассеченный череп, и замер.

- Живой? Ты чо там делаешь, надо в больницу его! - пробасил Саня.

- Не надо, помоги лучше, - "стажёр" подозвал его к себе, и слесарь неожиданно легко подчинился. - Зажми рану.

Саня прислонил руку к жуткому рассечению у правого виска "инспектора" и стал наблюдать, как ладони "стажера" замерли над головой раненого. Прошла секунда, и Саня почувствовал, как из раны начало подниматься тепло. Тепло, которое заставляло рану затягиваться, тепло которое порождал уподобившийся статуе "стажёр", тепло переродившееся в пульсацию. Жар стал то нарастать, то спадать. Словно биение сердца. Словно колебание самой жизни...

Саня почувствовал, как его руки начали дрожать, а "стажёр" все не двигался. Не двигался до тех самых пор, пока не очнулся его напарник.

- Лапы убери, - донеслось из-под огромной руки Сани. Слесарь дернулся, чуть было не завизжав, а "Егор" поднялся ощупывая место, где совсем недавно была рана, - третий раз за год. Ну сколько можно-то, а? Сколько можно? То с лестницы спустят, то сам упадешь, то башку пробьют... И ведь в больнице не лучше было. Придут на прием, вылечит этот оболтус им все, а они ещё и недовольны. "Таблеток что так мало выписали?" "А почему так долго принимаете, мне ведь только больничный нужен?" И бабки эти, бабки, здоровые, как лошади, которые только место в очереди занимают...

- А вы это, что, целители? - Саня наконец смог выдавить из себя хотя несколько слов.

- Ага. Маги-волшебники, блин.

***

"Егор" привел себя в порядок и вытер волосы предложенным Зинаидой Ивановной полотенцем. На месте рассечение не было заметно даже рубца. Хозяйка двадцать шестой стояла у окна, держа в руках обиженную на весь мир Машку. Бедро, как и нервы, давно уже успокоились. Теперь оно не побеспокоит ее очень и очень долго.

- И что, вам сливают информацию о людях, которым нужна операция, а вы ходите к ним и лечите, при этом продавая эти "приборы"? - Саня отхлебнул чая и добил очередной бутерброд.

"Василий" сидел напротив него, поедая варенье прямо из банки. Организм требовал восстановления затраченных на лечение сил.

- Ну да, примерно так.

- А зачем так сложно? Основали бы клинику, цены опустили, люди бы к вам сами побежали, узнав о твоих способностях.

- Ага, так бы я ходил и лечил, всех. Конечно. Заперли бы в бункере под Кремлём и водили бы олигархов за миллионы. А я что-то не очень хочу геморрои миллиардерам лечить до конца дней. Или вообще могли бы меня на запчасти в лаборатории разобрать, - "Стажёр" слопал ещё одну ложку перетертой калины. - Выучился даже на врача, стал в больнице работать, помогать всем, но и там не жизнь. Обматерят, заставят тысячу отчётов составлять, платят копейки и ноль благодарности. Все больше в поставленные свечки верят. Вот и выкручиваемся как-то. И организм свой не убиваю. Три четыре человека в день вылечить - не так уж и мало, а если один заплатит, то и жить можно.

Саня молча кивал, глядя на одевшегося "Егора":

- А ты тоже лечишь? Почему вдвоем-то ходите?

- Вот сейчас и покажу. Садитесь напротив. И вы тоже, Зинаида Ивановна.

Расположившись возле дивана, на котором сидели хозяйка квартиры с сыном, "Егор" улыбнулся:

- Смотрите мне прямо в глаза. Не отрываясь.

Его взгляд поглотил обоих. Зинаида Ивановна не ошиблась, оценивая этот взор. Весёлый и добродушный, он разливал вокруг тепло и спокойствие.

- Мы выйдем из квартиры, и вы ляжете спать. Когда вы проснетесь, вы не вспомните, что общались с нами, не вспомните Егора, Василия и Центр поддержки пенсионеров. Не вспомните откуда в подъезде лужа крови. Вы откажитесь от операции на бедре, она вам больше не нужна. Вы проживете долгую и счастливую жизнь... Да, купите кошке телятины в знак моего извинения.

"Егор" улыбнулся, глядя на кошку, которая лежала на спинке дивана. Его чары на нее не действовали...

Хозяйка двадцать шестой и ее сын замерли, дожидаясь пока гости покинут квартиру. Им очень хотелось спать, хотелось сходить в магазин, хотелось купить мяса.

***

- Может, лучше банки грабить будем? И раздавать нуждающимся, - сказал совсем не Василий, выйдя из подъезда хрущевки.

Совсем не Егор поднял воротник своей куртки, глянул на дворника, который наконец закончил работу и довольно попыхивал сигаретой с обломанным фильтром:

- Даже мне всех не заболтать. Пристрелят, Макс, пристрелят.

- Ты будешь пули принимать, а я тебя лечить, Андрюх, - улыбнулся целитель напарнику.

- Не, спасибо, хилер ты мой юный. Мне пробитой башки хватило. Пошли, хотя бы на пару адресов ещё попадём.

Они ушли, оставив дом дрожать под порывами зябкого осеннего ветра. Зинаида Ивановна спала в своей кровати, разложив сыну на диване. Машка улеглась на подоконнике прикрыв нос лапами - неделя обещала быть холодной. Ее верная подруга тишина отошла от потрясений сегодняшнего утра и погружалась в блаженную дрёму. Неугомонные люди потревожат ее только через несколько часов.

P.s.

В начале века я лежал в больнице, и меня часто навещал дальний родственник. Я даже не знаю толком, кем он мне приходился. Все звали его просто Дядя Миша. Офицер, прошедший войну в Корее, он приходил ко мне, приносил фрукты и рассказывал разные истории. Однажды он пришел и показал чудо-прибор, приобретенный у одного из многочисленных в те годы коммивояжёров. Небольшое сердце из красного пластика "предотвращало" инфаркты. В центре китайской чудо-штуки моргала крошечная красная лампочка.