К морю. Часть 13-я (Прохор Картузов)⁠⁠

15. Цыгане.

— Глянь, — Ермолай показал пальцем на мерцающий в сгустившихся сумерках огонёк. – Никак, костёр посреди реки.

— Остров это, — приглядевшись, не сразу ответил Прохор. – Видно, рыбаки юшку варят.

— Ох, как ушицы-то вдруг захотелось, — заволновался кольщик. – Настоящей, да, что б с картошечкой, чесночком и перцем. У рыбачков, поди, уха не из плотвы, а со стерлядкой. Жирненькая, наваристая, золотистая.

— Туда ещё хорошо с десяток ершей бросить, — поддержал Прохор.

— Прямо вижу, как она в котле кипит и ключом бьёт, — застонал Ермолай. – Давай повечеряем с рыбаками. Они народ приветливый, а нам и надо-то по половничку выставить. Не столько для еды, как для удовольствия.

— А, ежели там бурлаки? – съязвил Прохор.

— Родной, ну откуда им на острове взяться? Богом молю, правь на костёр.

Однако, рыбаки, увидев приближающийся плот, повели себя странно. Вскочив с песка, все, как один, бросились к воде, а самый крупный из них, войдя в реку по пояс, простёр руки к нашим путешественникам.

— Вай! – заголосил он. – Спасите нас! Христом Богом заклинаю, помогите.

— Разворачивайся, — в свою очередь зашипел Ермолай, разглядев в полутьме чёрные кудри, серьги и шёлковые рубахи. – Цыгане это, Прошенька. Ну их к дьяволу!

— Брат! – продолжал тем временем надрываться вожак. – Не уходи! Забери отсюда! Денег дам, всё отдам, только помоги. Помираем мы!

Прохор, более не раздумывая, подвёл плот к берегу.

— Забирайся, ромалы, — весело крикнул он столпившимся на песке цыганам. – Выручим вас.

Грузный вожак, хлюпая водой в сапогах, стиснул Прохора в объятиях и, бешено вращая глазами, зачастил.

— Купец Белоглазов, будь его род проклят, нанял на пароходе петь-плясать. Как в раю, обещал, будете жить! А сам, нехороший человек, в обед напился и высадил нас на острове.

— О, как! – удивлённо воскликнул Ермолай.

— Матерью клянусь, зарезать его хотел! Да, Белоглазов денег дал, а пока я деньги считал, уплыл сын ишака на пароходе.

— Не горячись, папаша, — прервал его Прохор. – Беде этой помочь легко. Доставим прямо до табора или где там ваши шатры стоят?

— Вай, зачем табор, зачем шатры? – вожак облегчённо рассмеялся, успокаиваясь.- Тебе как брату скажу, не цыгане мы. Тебя как зовут? Прохор? Слушай Прохор-джан, из настоящих цыган у нас только Роза. Роза, пери моя, улыбнись мужчине. Она одна на цыганском языке петь умеет. Меня зови дядя Самвел. Армянин я из города Сухума. Цыган с гитарой это Коля грек с Херсона. Ах, Прохор-джан, у человека душа вот так переворачивается, когда он играет. Коля, подойди, обними нашего спасителя. Сёма иудей из Никополя. У варшавских мастеров скрипке учился, хлебом клянусь! Сёма, иди к нам! Не плачь, золотой мой, дядя Самвел всё устроил. Тонечка из мордовских плясуний. Волосы в чёрный красим и с Розой, как родные сёстры становятся. Тоня, жемчуг наш ненаглядный, забирайся на плот, домой едем.

— Одно не пойму, — поскрёб затылок Ермолай. – Зачем было в цыган рядиться?

— Тебя как зовут, брат? Ермолай? Слушай, Ермолай-джан, на Волге богатый человек как гуляет? Думаешь, он вкусно кушает? Думаешь, хорошее вино пьёт? Нет, брат! Ему подай цыган и шампанского. А, с цыганами, попробуй, свяжись! Или украдут чего, или обманут. Вай, Роза, девочка моя, не обижайся! У дяди же Самвела цыган качественный, проверенный. Третий год по всей реке работали, горя не знали, пока этого ишака Белоглазова не встретили.

— Так, куда сейчас плыть-то?

— Ах, заболтался старый Самвел! Прости, Ермолай-джан. Вёрст через десять город будет. Там на постоялом дворе мой брат Армен ждёт. Медведя караулит.

— И косолапый у вас есть?

— Обижаешь, Прохор-джан, какой цыган без медведя?

…

На пристани долго прощались. Самвел, несмотря на протесты Прохора, вручил-таки ему пять рублей «за хлопоты» и настойчиво звал в Сухум «на кружку вина». Ермолай, ошарашенный неожиданной встречей и свалившимися с неба деньгами, весь следующий день провёл в раздумьях.

— Вишь, как бывает, — в конце концов, заговорил он. – И среди цыганского племени порядочные люди встречаются.