К годовщине геноцида в Руанде⁠⁠

Когда начался геноцид, моей будущей жене Ви было 2 года. Она жила с родителями и новорожденным братом недалеко от здания парламента. Во время штурма парламента малышке пулеметной очередью прошило обе ножки. Родители отнесли её в швейцарское посольство, где принимали и лечили раненых детей.

Представление о том, что во время геноцида любой встречный хуту убивал любого встречного тутси, в корне неверно. Команды убийц набегали периодически, ну и местные недовольные сводили соседские счёты. В перерывах сохранялась видимость мирной жизни. Мои будущие тесть и тёща успешно прятались. В один из дней тёще принесли отрубленные руки её отца. Где он похоронен, она не знает до сих пор.

Несмотря на возраст, Ви была продвинутым ребёнком: знала, как её зовут, как зовут родителей и где они живут. Поэтому, когда по радио стали выкликать родственников уцелевших детей, родителей нашли и они забрали её из посольства домой. Тех детей, чьи родственники не нашлись, отдавали в Европу на усыновление.

Через много лет факты биографии сыграли против Ви. Её рассматривали на руководящую должность в одном правительственном агентстве. Профессиональные компетенции вопросов не вызывали (она реально крутой спец в своей инженерной области), но, когда пришло время смотреть анкету и выяснилось, что её родители во время геноцида были в Руанде, а не в армии освободителей, интерес к её кандидатуре пропал.