И не введи нас во искушение. Ч. 2⁠⁠

Прошло 3 дня. Я постепенно начал приходить в себя и снова проводил вечера в мечтах, вспоминая взгляды Люси на уроках. В один из этих дней вечером мы с родителями лежали на диване перед телевизором и смотрели какое-то развлекательное ток-шоу. Отец периодически засыпал и начинал отвратительно храпеть, но мама его бодро будила легким ударом локтя под ребром. Я же весь окунулся в розовые мечты, представляя, как признаюсь в любви своей очаровательной соседке. Но тут что-то заставило меня выплыть из полусонной дремы и насторожиться. На экране уже были новости и там была фотография пропавшего ребенка… О боги, я мог бы поклясться - это был тот самый ребенок, которого я увидел на Конфирмации!

Тем временем диктор на экране не останавливался. - “9-летний Донован Тайлер пропал неделю назад, когда возвращался от друга домой. На мальчике в момент пропажи была светлая майка, темные джинсы и легкая ветровка. Если кто-то видел ребенка или знает о его местонахождении, просьба сообщить по номеру…..” .

Я догадывался, куда пропал мальчик. И отчетливо понимал, что его уже нет в живых. Но я все еще не верил сам себе. Я настойчиво отгонял от себя темные мысли, словно назойливых мух. Ну не может Фрэнки, не может! Я помнил, как мы с ним весело проводили время в христианском лагере, куда меня отправляли родители в мои 10 лет. Он ведь был таким заботливым! Когда я, играя с другими ребятами, поранил себе колено, он лично мне дул на ранку, когда наносил дезинфицирующий раствор, чтобы не болело. То, что происходило сейчас, напоминало кошмар.

***
С тех пор я начал их видеть. Почему-то особенно много их было у успешных врачей, которые часто работали в престижных клиниках и получали по 300 тыс. долларов в год. В нашей церкви часто на воскресных проповедях бывал солидный хирург мистер Кирстон, коренной американец с шотландскими корнями. Он никогда не бывал один. Кроме чопорной супруги с перекошенным от высокомерия лицом, которая ревностно посещала с ним все проповеди, за его плечами вечно парила толпа: девушки, дети, мужчины. Многие из них были с обезображенными лицами, у кого-то не было руки или ноги, но мне особенно запала в душу молодая красивая женщина с распоротым животом. Она держала на руках окровавленного ребенка и пела ему колыбельные. Я клянусь, я мог даже расслышать отдельные слова этой потусторонней песни!

Вы даже не догадываетесь, сколько людей лишены умиротворяющего одиночества и прокляты жить в сопровождении! Вы даже не можете себе представить, кто эти люди! Отзывчивого добродушного соседа, которые регулярно на день Благодарения присылает вам индейку, с потрохами выдает бледная девочка лет 12, которая с ненавистью смотрит ему в спину. Приятную соседку-бабушку, которая стоит с вами в соседней очереди, выдают безумные глаза отравленного молодого парня, который в исступлении смотрит ей вслед, захлебываясь в собственной пене.

С тех пор я начал обходить стороной сотрудников полиции и госпиталей. При взгляде на именитых заслуженных врачей я видел за их спинами целые театральные представления. С полицейскими было немного по-другому - у многих из них за плечами умирали молодые мужчины в военной форме, а порой и женщины, закутанные в восточные платки. Они нередко держали на руках красивых черноволосых детей, которые плакали и прижимались поближе к маме.

Меня в особенности поразил мужчина, одетый в длинную светлую рубаху, который умоляюще смотрел на полицейского и прикрывал собой двоих детей лет 2-3 и женщину. У него на груди зияли две дыры, из которых сочилась кровь. Дети плакали - ох, клянусь, этот плач до сих пор в плохие дни раздается в моем сознании. “Виновник торжества” же проверял у моего отца документы на дороге, когда мы ехали на пикник всей семьей. Он даже не подозревал.

***