Holidays in Khrushchevsk⁠⁠

Погожим летним днем на лавочке возле подъезда восседали три старушки, и каждая занималась своим делом. Одна зорко следила за проходящими мимо людьми и детишками, что невдалеке азартно гоняли футбольный мяч; другая вязала; а третья будто бы спала - сидела с закрытыми глазами, низко опустив голову на руки, цепко сжимавшие клюку.

Скрипнула входная дверь, и из подъезда выпорхнула молодая девушка: яркая косметика, маечка, оголяющая живот, короткая юбка и каблуки. Она зацокала по дорожке мимо бабушек в сторону парковки. Звук каблуков прозвучал как выстрел, и со скамейки тут же донеслось:

- Проститутка! Оделась-то как, срамота!
- Ой, и не говори, Михална! Куда мать-то смотрит!
- Тьфу! Еще бы голая вышла! Стыдоба!

Девушка недовольно глянула в сторону причитающих бабулек и лишь ускорила шаг, стремясь поскорее выйти из зоны словесной бомбардировки.

- Вот в наше время ее бы за это… - проснувшись от криков, заговорила та, что казалась спящей. - В наше время… В наше… время…

Голос становился все тише, а затем послышался легкий храп. Его прервало шарканье позади скамейки и звук, напоминающий возню беснующегося в клетке животного. Раздался громкий удар, и недовольство "зверя" поутихло.

- В наше время ее бы святой отец розгой отлупил. В лучшем случае. Уму-разуму научил бы.

Голос принадлежал еще одной старушке, выглядевшей бодрее остальных. Она медленно подковыляла к скамье, держа в руках кошачью переноску. Из пластиковой коробки то и дело доносились крики и визг, но после очередного смачного удара и встряхивания внутри воцарилась тишина. Бабушка с кряхтением пристроилась к соседкам.

- Но что вероятнее, ее бы отправили на костер. А там таких, я помню, было ой как много…

Глаза старушек сверкнули, будто в них отразилось пламя, полыхающее прямо перед ними. Было ясно: это не просто присказка, а воспоминание из такой молодости, которую многие предпочли бы забыть.

- Ты себе кота завела, Фоминична? - не отрывая глаз от вязания, спросила Михайловна.

Все исподлобья взглянули на клетку. Даже "спящая" Акакиевна приоткрыла один глаз и сверкнула пристальным взглядом.

- Да не, ко мне внука на лето отправили… - тяжело вздохнув, начала Фоминична. - А ты же знаешь эту молодежь. Ей бы только компухтеры подавай да эти, как их… тих-токи.

- И ты не сдержалась и превратила его в беса? - усмехнулась Акакиевна. - Вижу же, что в клети не кот, а бес мелкий себе места не находит.

- Да нет, Акакиевна. Это мне Людка из седьмого дома дала. Говорит, у молодых сейчас модны… - она запнулась, вспоминая слово, сказанное подружкой. - "Крест-комнаты"! - выпалила она, улыбнувшись тому, что память не подводит.

- Квест-комнаты, карга ты старая, - поправила ее та, что безотрывно смотрела на играющих детей. - Вроде самая старшая, а мозги-то, смотрю, утекают.

- Утекают, Зин, утекают. Поживи с мое, - запричитала Фоминична.

Все разом умолкли, будто вес прожитых столетий внезапно упал на их плечи тяжелым грузом. Даже бес в переноске притих, боясь лишний раз взбрыкнуть и получить нагоняй от этих древних существ.

- Так бес-то тебе зачем? - баба Зина повернулась к Фоминичне с явным любопытством.

- Хочу устроить внучку энтот "крест"… тьфу ты, "квест". Скажу, чтобы изгнал его из дома, или проклятье съест его душу. Того глядишь и поймет, как реальный мир выглядит. А то из своих телефунов носа не поднимают, не знают, что вокруг творится-то.

- Так бес-то и сам сбежит, как только клеть откроешь. Он же дикий - не будет он тебя слушать и команды выполнять. - Акакиевна вновь открыла глаз и, ткнув скрюченным пальцем в сторону клетки, с легкой теплотой произнесла: - Отпустила бы ты его, Фоминична. У него, поди, и детки есть…

Из темноты переноски показались маленькие ручки, вцепившиеся в решетку, а затем и грустная мордочка самого беса. Из глазок-бусинок текли слезы, огибая маленький пятачок. Бесенок жалостливо глянул на Акакиевну, ища защиты.

- А мне что делать? Вот поможет - отпущу. Еще и пирожков дам.

- Ну коль проклятие ищешь, могу помочь, - Михайловна отложила спицы и посмотрела на свое рукоделие. - Правда, дух старый уже, а оковы почти иссохли. Но, думаю, поможет он тебе внука в тонус привести.

Кошачья переноска в миг оказалась в руках у Акакиевны, и та тут же открыла дверцу. Раздался легкий порыв ветра - внутри уже никого не было. Лишь трава, едва заметно колышась, указывала путь, по которому удрал плененный бесенок.