Графоман на исповеди⁠⁠

ВНИМАНИЕ! Трэш, бред, отстой. Вход с включённым мозгом категорически запрещён. Особенно НЕ рекомендуется любителям литературы.

Графомания – патологическое стремление к многописательству, к сочинению произведений, претендующих на публикацию в литературных изданиях, псевдонаучных трактатов и т. п. Страдающий графоманией может сочинять «научные труды» в областях, в которых не разбирается, писать художественные произведения при полном отсутствии каких бы то ни было творческих способностей. Написанное графоманами большей частью банально или даже бессмысленно по содержанию.

Исповедь графомана, который жевал шаурму и запивал её квасом, а потом встал, вышел из церкви и улетел

– Батяня, батяня, вообще всё не так, – крошки обильно летели из жующего рта.

Молодой человек средней комплекции пережевывал огромный кус шаурмы. Квас тихонько шипел в открытой бутылке, удерживаемый левой – свободной от шаурмы рукою.

– Святой отец. Ко мне нужно обращаться – святой отец, – устало повторил священник с другой стороны решеточки в маленькой исповедальне. – Я так понял: ты ненавидишь всех участников сайта «Старая Оса» за то, что они тебя не читают?

– Не-не-не, святой батяня, тьфу, блин, прости, отец, короче, ты вообще нифига не врубаешься, – парень воздел руки к небу и громко проорал потолку: – Господь Всемогущий, покарай всех остальных писателей и неблагодарных читателей! И пошли им самые страшные наказания!

– Так что они всё-таки сделали и что ты хочешь от меня? – переспросил служитель Господа.

– Батяня… – Священник не стал больше останавливать и поправлять посетителя, ибо ничем хорошим это не грозило. – Так я тебе и пытаюсь объяснить: выкладываю стих, луплю рифмы от сердца типа «волнуемся —целуемся»; ну ладно, это глагольная, понимаю, что кому-то может не понравиться, но «розы – морозы-то» как можно не полюбить! Они все грешники, батяня, они мне завидуют! Прокляни их!

Несколько секунд священник молчал, решая, как избавиться от посетителя.

– Хорошо, сын мой, я проклинаю их…

– Чё, правда?! – молодой человек стал заметно веселее.

– Да.

– Клёво, клёво… Слышь, батяня, а когда подействует?

– В смысле? Что подействует?

– Ну проклятие когда подействует? – не унимался исповедующийся.

– А, это, ну месяцев через семь, может, восемь.

Молодой человек призадумался на несколько секунд.

– Да ты чё, батя, семь – это много. Это же…

Он что-то посчитал на пальцах и громко заявил:

– Не, не пойдёт, это много! Это ж получается, только в следующем году!

Священник, пользуясь тем, что собеседник его не видит, поморщился:

– Выходит, так.

– Слушай, батяня, – вытирая маслянистой ладонью рот, стал просить молодой человек, – а нельзя ли к новому году? Там у нас конкурс намечается поэтический. Так они все как раз проклянутся как следует, а я – раз – тут как тут и в дамках. «Роза – мимоза», «любовь – морковь», шампанское… – он замялся на секунду, – ну потом придумаю рифму пооригинальней. Давай к новому году, а? Во как надо! До зарезу, – парень провёл ладонью по горлу и облизал пальцы.

Священник тяжело вздохнул:

– Хорошо, сын мой, пусть будет к новому году. Так и быть.

– Ваще ништяк, спасибо, батяня! Только ты там посильней наколдуй, – послышалось в ответ.

– Хорошо, сын мой. И скажи, как тебя зовут-то, чтобы я помолился за твою душу бессмертную?

– Люцифером меня родители назвали, они у меня продвинутые.

– Ну ступай с Богом, Люцифер. Прости, Господи, – добавил священник тихонько и перекрестился.

Святой отец вздохнул ещё раз. Прислушался. Посетитель вроде бы ушёл.

– Ну, сынок, а вот и не выйдет ничего! – он ехидно усмехнулся. – Уж я-то эти «розы-мимозы» хорошо знаю. Графоман хренов, – злобно цедил себе под нос священник, – «кровь – морковь». Чушь какая! «Кровь – любовь!» Вот это сильно!

Исповедник вынул серебряную вилку из кармана. Из-под подола рясы достал фигурку в виде маленького человечка с книжкой в одной руке и ручкой в другой.

– Именую тебя Люцифером, – обратился он к кукле. – Вот тебе, графоман проклятый, – прошипел святой отец и начал тыкать фигурку вилкой.

«Надо бы ещё раз проспамить тот сайт рекламой о пользе исповеди, а то не всех ещё проклял», – думал он, превращая куклу в изодранную тряпку.

В исповедальне послышалось шуршание.

«Этот с чипсами», – сразу же определил святой отец.

– Э, есть тут кто?

– Да, сын мой, проходи, – начал следующую исповедь священник, бросив порванную куклу в наполовину заполненное другими такими же изодранными куклами ведро и убрав вилку обратно в карман.

Кукла упала в мусорку.

Графоман Люцифер громко икнул, сидя на заднем ряду сидений в трамвае.

«Отличный квас, – подумал он, – надо бы ещё одну бутылочку прикупить».