Государь⁠⁠

Начнём с самого большого - его привязанности к теории стоимости в целом и стоимости труда в частности. Теория стоимости труда оказалась не только наименее точно описывающей реальность из теорий экономистов того времени, но и практически полностью заменена теорией маржинальной стоимости, применение которой можно найти и сейчас почти во всех отраслях экономики (за исключением публичного дотационного сектора, конечно). Эта теория является центральной во всём Капитале, особенно в первом томе, и учитывая её историческую несостоятельность, кидает тень на многие аргументы. Конечно, на момент написания альтернативной теории ещё не было, но это не означает, что его теория не оказалась ошибочной.

Мало того, даже в рамках теории стоимости труда он абсолютно не учитывал такое понятие, как управление рисками и отличие в ответственности разных частей производственной цепочки, т.е. не придавал никакого значения рискам, которые несут на себе предприниматели в отличие от рабочих. Кроме того, он даже теоретически не предполагал, что физический товар, производимый рабочим низкой квалификации, может не составлять львиной доли его ценности - а в современных условиях, после появления программного обеспечения и серьёзного увеличения инженерной сложности продуктов, это абсолютно не укладывается в реальность. Корпус для телефона сейчас не имеет большой ценности, а вот софт и дизайн микросхем и является большей частью ценности.

Как ещё один простой пример ошибочного постулата, его теория стоимости труда никак не уживается с его же теорией тенденции снижения прибыли. Тенденция снижения прибыли до сих пор не была не только доказана, но и никак не наблюдается эмпирическим путём (хотя и прямого опровержения нет). И если учесть то, что эта тенденция не выдерживает критики и зачастую противоречит самой теории стоимости труда, большая часть выводов из этих теорий становится, скажем мягко, малополезной.

Далее, его убеждение, что рабочий класс в продвинутом индустриальном капитализме будет иметь склонность к революциям, что будет отличным стартом для транзитного периода к коммунизму оказалась не только ошибочной, но и весьма вредной для самого рабочего класса. Хотя в Европе рабочий класс отдельных стран (например, Франции) действительно имел склонность к революциям, в других странах  - например, в той же Великобритании, где Маркс и жил на склоне лет, или США - такой склонности не наблюдалось, из чего можно вывести, что скорее французы склонны к революционному мышлению, чем рабочий класс. Кроме того, его постулат о том, что только через революцию можно прийти к социализму и коммунизму до сих пор играет злую шутку в США, где просто упоминание социализма стало табу, именно из-за боязни всего общества (включая сам рабочий класс) оказаться в условиях революции, т.к. примеры революций во Франции и Российской Империи своими реками крови сильно отпугнули простых людей.

Следующая ошибка была в том, что Маркс считал распределение средств производства среди рабочего класса достаточным для довольства в жизни. На практике, в каждом человеке есть определённая пропорция жадности (как здоровой "я должен быть достойно вознаграждён за свою работу", так и нездоровой "почему более молодой сотрудник получает больше наград, чем я?"), и просто спокойной  "достойной" жизни не хватает для счастья большинству людей - иными словами, как и большинство экономистов того времени, Маркс смотрел на цифры и не учитывал бихевиоризм и психологию. Как простой пример, в коммунизме Маркса есть огромный пробел недостаточной мотивации участников общества - простыми словами, обычного "от каждого по возможностям" может не хватить для того, чтобы хватило "каждому по потребностям", начиная с того, что потребности могут расти, а возможности увядать, и заканчивая тем, что подобная система подразумевает добровольный труд в пользу недееспособных членов общества без каких-либо побуждений, кроме чувства коммуны.

С точки зрения социальной части его учения и критики политэкономии, можно также упомянуть странную уверенность в том, что классы однородны и члены социального класса всегда стремятся к одному и тому же, хотя в реальности мы прекрасно видим, что это совсем не так. Далеко не все члены одного "класса" имеют одинаковые ценности и взгляд на жизнь, уже не говоря о готовности объединяться с целью революционного переворота всего уклада.

С одной стороны, для общества того времени этим ошибкам ещё можно найти объяснение, с другой - использовать труды 140-летней давности для объяснения текущей реальности как минимум странно, хотя Маркс и делал прогнозы по развитию капиталистического общества. Его труды можно считать описанием потенциальных угроз капитализма, однако после Мэйнарда Кейнса, который, говоря современным языком, поставил "патч" на капитализм времён Смита и Маркса, многие из предсказаний оказались не только несбывшимися, но и прямо ошибочными. Иными словами, Маркса стоит читать как предостережение, но не как инструкцию к эксплуатации общества.