Глава VIII — «Те, кто остался в тени». Финал⁠⁠

Май сменился июнем. Жара не пришла, и город продолжал дышать сыростью и ржавчиной. Алексей теперь жил иначе — будто его каждое движение проходило через слой стекла. Он делал всё как раньше: писал, ел, спал, смотрел в окно, но знал — что-то за ним наблюдает. Или ждёт.

Он не открывал книгу снова. Но чувствовал её вес. Иногда — словно она становилась тяжелее. Будто собирала в себе что-то. Пыль. Воспоминания. Или тени.

Однажды ему приснился поезд, но не тот. Новый. Современный. Гладкий, без окон, чёрный, как мокрый уголь. На его борту не было номера, только странный символ: круг, в центре которого стояли три вертикальные линии. Он стоял на платформе, но без рельсов, как будто поезд парил.

Дверь открылась. Изнутри вышла девушка. Лет двадцати. Лицо — Евы. Но взгляд — совсем чужой. Она посмотрела на него и сказала:

— Ты вспомнил слишком много.

Он хотел ответить, но за её спиной уже выходили другие. Люди. С глазами, похожими на его. На каждом — печать. Они не говорили. Просто стояли. Молча. Словно ждали команды.

— Это те, кто остался, когда ты пошёл дальше, — сказала она. — Те, кто не смог. Кто потерял тебя — и не нашёл.

— Почему ты говоришь со мной сейчас?

— Потому что ты начал понимать, что история не о тебе. Ты был дверью. Но не единственной. И не последней.

Она протянула ему медальон. Внутри — зеркало.

— Посмотри.

Он увидел себя. Снова — тот, с седыми висками, уставший, с глубокой царапиной на щеке. Тот, кого он боялся. И кто ждал. Всю жизнь.

— Я видел тебя.

— Нет, — ответил он сам себе. — Ты и есть я. Только из того времени, где мы выбрали не помнить.

И тогда всё исчезло.

Алексей проснулся в холодном поту. Но не в своей постели. В вагоне.

Том самом — первом.

Он держал письмо. Конверт был запечатан. Его имя. Ни даты. Ни обратного адреса.

Он открыл. Внутри был короткий текст:

«Если ты читаешь это — ты сделал выбор. Но выбор — это только дверь. Остаться — значит помнить. Уйти — значит простить. Себя. Её. Всех.»

Он встал. Вагон был пуст. За окном — станция, но не та. Эта — не имела платформы. Только лес. Ветви тянулись к стеклу, словно хотели дотронуться.

Он вышел.

Лес был тёплым. Влажным. Пах лилиями и дымом. Тишина была не пугающей — принимающей.

И тогда он увидел их.

Все — кто был с ним: Ева. Лика. Аделина. Девочка из библиотеки. Женщина с презентации. Мужчина из письма. Даже он сам — другой, юный, сломленный.

Они стояли в круге. Молчали. И смотрели.

Он встал в центр. И понял, что должен сказать.

— Я не могу вас вернуть. Но я могу вас помнить. И если это — всё, что осталось, я приму это. Я останусь дверью. Для других.

Тогда лес загорелся светом. Не огнём — памятью. И шёпотом.

Голоса говорили не слова, а чувства. И среди них — один ясный:

«Спасибо, что остался. Спасибо, что не ушёл в пустоту. Теперь ты не один».


Когда Алексей очнулся в своей квартире, книга исчезла. На полке — пустое место. Но в её центре лежал медальон.

Он открыл его. Внутри — зеркало.

Теперь отражение было другим.

Он улыбался.