Глава 12. "Нож"⁠⁠

Подготовка к операции. Именно так начался день пациентки «003». Постепенно, одноразовым бритвенным станком, санитар избавил Агнию от лишних волос. Они не успели сильно вырасти, а потому невольнице оставалось лишь наблюдать за тем, как её без того короткие, тёмные волосы осыпаются на пол. После данных манипуляций санитар собрал оставшиеся волосы девушки в кучу и надел на неё одноразовую медицинскую шапочку.

«Так они не будут мешать доктору Отто проводить операцию.» - звучала последняя фраза, от санитара, после которой он вышел. В прочем, даже на неё Агния никак не отреагировала, полностью погружённая в себя. Она чувствовала и понимала: сбежать не выйдет, как и не имеет это смысла, её найдут и тогда лишат последних свобод, что были у неё. Из пустых глаз, что не выражали страха, или же хоть какой-то боли переживания, покатилась слеза. Она больше не видела смысла даже в попытках побега. Да и куда она сбежит? Никого и ничего о том, что происходит за стенами её небольшой комнаты она не помнит, лишь какие-то общие вещи, известные каждому человеку. И узнает ли? Так девушка прождала ещё полчаса, после чего в её палату вошла медсестра:

- Здравствуй, «Агония». Меня зовут Люси, обращайся ко мне, если что. А сейчас - пойдём со мной, операционная уже готова для тебя.

Пациентка ничего не ответила. Лишь встала и молча поковыляла за медсестрой. Ноги её практически не слушались, будто набитые мокрой ватой, как старая, промокшая до нити игрушка, что выбросили под дождь.

- Доктор Отто уже заходил к тебе? Вы должны были поговорить об операции. – вновь обратилась медсестра к Агнии. И вновь без ответа. Лишь участившееся дыхание после произнесения имени врача говорило о том, что пациентка понимает, о ком идёт речь и куда её ведут. Раньше на месте Люси была сама Агния, и это чувство дежавю билось о её череп, как деревянный молоток, вызывая странную, давящую боль. Каждый звук в окружавших её помещениях звучал в сотню раз громче, а голоса меркли в шуме удара шага о кафель, гула аппаратуры и шуршании подобия одежды на ней самой.

Дорога не заняла много времени и уже через пару минут девушку запустили в просторное, хорошо освещённое, свежее помещение. Оно было наполнено холодным, стерильным воздухом, который при входе неприветливо ударил её в лицо. В центре комнаты располагался операционный стол, операционный светильник, какой-то большой экран и столик медсестры с уже выложенными инструментами. Названий Агния не помнила и смогла вытащить из своей головы только банальные, общеизвестные скальпели и ножницы. Справа от входа для пациентов располагался ещё один вход и какие-то столики, слева – место для помощника анестезиолога. «003» снова осмотрела помещение в попытках найти хоть что-то. Взгляд упал на людей около операционного стола. Немолодая медсестра в халате и с недовольным выражением лица, уже сидела и что-то записывала. До чёртиков знакомая атмосфера забивала голову пустыми мыслями. Одна из них - о шапочке на её голове, но тут же раздался голос медсестры, что привела пациентку сюда, и отрезвил её: «Проходи и ложись на живот. Голову ложи на лоб на специальную подставку рядом.» Агния уже успела заметить возможное место её нового расположения, но не придала особого значения. Не тормозя, но медленно, девушка выполнила указание Люси.

Отто заканчивал переодеваться, когда услышал голос подручной, что ушла за его пациенткой. Он не мог уже долго терпеть, но показывать спешку и волнение коллегам было нельзя. На лице мелькала нервная ухмылка, больше напоминавшая судорогу. Подождав 10 минут, он быстро натянул на лицо маску и шапочку, после чего вышел в операционную. Его встретила та же Люси и, улыбнувшись, помогла надеть хирургический халат с перчатками. Эта девушка никогда не нравилась Шварцу, всегда такая назойливая и настырная, хоть и хорошо знала свою работу. Анестезиолог уже занял своё место, ассистент обработал место операции, а Агния, его «Агония», лежала на хирургическом столе, готовая к операции. На столике для инструментов Отто заметил чёрную коробочку, на которой красным маркером от руки было выведено «ЭОС».

Время 18:20. Операция началась.

Шварц не стал медлить и, подойдя к Агнии с её левой стороны, попросил скальпель и аккуратным движением дугообразно рассёк толстую малоподвижную кожу и подкожную клетчатку. Кожа под «ножом» разошлась и стала наполняться кровью. Дальше располагался сухожильный шлем. Для его рассечения хирург использовал дополнительно желобоватый зонд. После него была разрезана подапоневротическая клетчатка, сформирован первый лоскут и Отто добрался до надкостницы. Отложив скальпель и зонд, врач взял распатор и аккуратно отделил надкостницу от кости в нескольких местах, оставляя питательную ножку. Оставалось самое сложное на данном этапе – рассечение кости. Хирург изначально предполагал выполнять трепанацию по Оливекрону, потому, попросив трепан, просверлил несколько отверстий, после чего пилой Джигли соединил их и убрал мешающий ему ласкут кости.

Агнию пробрало дрожью. Она всё ещё был в сознании, не чувствовала боли, но чувство дребезжания маленькой тонкой пилы по кости в её голове заставлял в красках представлять происходящее. До этого она не верила в Бога.

Перед Отто открылась твёрдая мозговая оболочка. Шварц очень аккуратно сделал дугообразный разрез и перед ним открылся вид на нейростим Агнии. Вторая часть операции, самая сложная из всех, заключалась в быстрой замене старого нейростима на новый, ведь после начала удаления старого счёт пойдёт на секунды. Всё время первой части операции ассистент успешно тампонировал разрез и останавливал кровотечения, а анестезиолог, нервно наблюдавший за скачками «стабильности», ни разу так и не сказав ничего о пагубных изменениях в состоянии больной.

Агния лежала, глядя на пол, и лишь косвенно предполагала, что сейчас происходит там, на её затылке. Никто не стал говорить с ней. Выражение лица не передавало никаких беспокойств. Второй день её накачивали седативными, чтобы потом копаться в её мозгах. Её сознание занимало три вещи: запах крови и, одновременно, стерильности, спокойная классическая музыка, доносящаяся откуда-то со стороны противоположной от входа стены, и чувство шевеления в затылке. Вдруг, неожиданно для Агнии, всё померкло. Не осталось ни музыки, ни запаха крови. Не было ничего, даже ощущения себя в пространстве… Но появилось оно: тёплое, липкое, тяжелое… Что-то лежало на ногах девушки. Она испытала страх, животный и неконтролируемый, смешанный с грузным спокойствием, и что-то из этого душило её. Казалось, она пробыла в таком состоянии вечность, не зная, что делать и куда себя деть.

«Ещё секунда и… запуск.» - пронеслось в голове Шварца, когда он подшивал нерв к «Эосу». Всё время, как его Агния была отключена от «Феникса» анестезиолог фиксировал критические изменения в показателях девушки, однако сделать ничего не мог. В этом и заключалась особенность и риск данной операции. Неизвестно что могло произойти за те минуты, что пациента переподключали на новый нейростим, и как это скажется в дальнейшем. Тем не менее, второй этап был окончен, а состояние Агнии начало стабилизироваться. Оставалось лишь ушить края раны, но этим будет заниматься уже ассистент. Отто не хотел отдавать свою пациентку кому-то ещё, но долгая усталость и нервное напряжение дали знать о себе, и руки начали дрожать. Он отошёл от стола, оставив ассистенту всю работу, но не покинул операционную. Ему хотелось увидеть всё до конца, проследить за каждым движением второго хирурга, будто это делает сам Отто. В глазах темнело от усталости, мёдсестры успели один раз смениться.

Струя воды, обжигающей сухую кожу, секундно покрыла руки врача. Спина ныла от боли. Но уже этим устром он сможет полюбоваться своим долгожданным результатом. Его «Феникс» будет жить.

Время 21:57. Операция завершена.